Простите, ректор, но теперь вы тролль! - Лариса Петровичева Страница 2

Увидел меня.

Заорал:

— Отойди! Прочь! Немедля!

Я шарахнулась от него в сторону, не понимая, чем заслужила такие теплые душевные слова.

— Что с вами, господин ректор? — Бонни уставилась на Латимера, как испуганная сова, глаза были такие же круглые. — Что случилось?

Латимер нахмурился и вдруг застонал, словно его тяжело ранили. Расстегнул сюртук, рубашку, стянул одежду, освобождая плечо, и мы увидели, что кожа на нем сереет и покрывается трещинами.

— Свят, свят! — воскликнула Бонни. — У вас Каменный недуг?!

Я никогда не видела Каменного недуга, только слышала о нем. Если человека проклинает Хозяйка гор, могущественный дух, то проклятый постепенно превращается в камень. Наверно, запах сладкосердечника в сочетании с биараном как-то активировал спящее проклятие.

Мне сделалось стыдно. При такой болезни человек превращается в громадное каменное существо, вроде тролля. Я, конечно, не испытывала к ректору Латимеру любви и уважения, но такой участи он точно не заслужил.

Или заслужил. Еще неизвестно, как он выделывался перед тем, как Хозяйка гор не вытерпела.

— Да, у меня Каменный недуг, — прорычал Латимер и вдруг качнулся и снова обмяк на полу. Бонни замерла, трясясь от ужаса, и я вздохнула.

Надо было брать дело в свои руки. Исправлять содеянное.

— Лежите, не шевелясь, — приказала я и бросилась к шкафу с травами. — Сейчас придумаем что-нибудь.

— Не смейте! — закричал Латимер. — Барышня, не подпускайте ее ко мне!

И вновь растекся на полу киселем. При Каменном недуге такие приливы слабости не редкость.

Ладно, приготовлю для Латимера зелье, которое называется Капельки Живы. Оно, конечно, не отменит окаменения — но хотя бы приостановит. Не нужна аптеке Бонни реклама вроде “Ректор увидел здешний ассортимент и окаменел от восторга”.

Для Капелек Живы нужен был лунный мох, слезы феникса — редкий южный цветок, который вспыхивал при ярком солнечном свете, кровь серебряного оленя и корень мандрагоры. Латимер смотрел, какие я выбираю коробки, и кричал:

— Лунный мох в нормальных зельях не используется уже двести лет! Слезы феникса? Вы с ума сошли, они взорвутся вместе с мхом! Корень мандрагоры? Полное безумие!

— Пусть безумие, — соглашалась я, отправляя ингредиенты в котел. — Но надо же нам как-то все остановить? Доберетесь до академии, и ваши высокоученые коллеги вам помогут.

Побочным эффектом лунного мха была светобоязнь, кровь феникса вызывал озноб, но это все же лучше, чем превращение в тролля. Доведя воду в малом котле до кипения, я побросала в нее игредиенты и принялась энергично перемешивать под аккомпанемент:

— Кто вас учил так мешать? Как вы ложку держите? По часовой стрелке, а не против! Откуда такие безрукие берутся вообще?

— Я, между прочим, вас спасаю, — не выдержала я. От возмущения Латимер даже приподнялся на локтях.

— Спасаете?! — взревел он. — От того, что сами и устроили!

Ладно, раз он так голосит, то значит, еще не умирает. Отлично. Я перелила зелье в стакан, Бонни помогла ректору сесть, и вдвоем мы вылили в него Капельки Живы. Латимер пил, кривился, но каменная серость на его плече растворялась с каждым глотком.

Я довольно улыбнулась. Все-таки я хорошая травница, что бы там ни говорил ректор про мой слабый дар.

Допив зелье до конца, Латимер скорчил недовольную гримасу и принялся приводить одежду в порядок. Застегнувшись, он кое-как поднялся, проковылял к прилавку и отсчитал Бонни денег за пластинки от больного горла. Посмотрел на меня с тем же выражением, с которым сидел на экзамене, и я приготовилась отражать очередную язвительную атаку.

Но Латимер ничего не сказал. Взял лекарство и вымелся за дверь — вот и слава Богу.

— И спасибо не сказал, — вздохнула я.

— И за Капельки Живы не заплатил, — вздохнула Бонни. Мы переглянулись, и я сказала:

— Ладно, любовное зелье за мой счет.

На том мы и разошлись — я отправилась домой. Перед этим надо было зайти в лавку зеленщика и в пекарню: у меня было множество обычных дел, и я надеялась, что больше не встречусь с ректором Латимером.

Но я ошибалась. Меня приволокли к нему этим же вечером.

Глава 3

В дверь застучали, когда я уже дочитала сегодняшнюю газету в кресле у камина, допила свой вечерний чай и готовилась идти спать. Но грохот был такой, что дверь чуть с петель не снесли. Я открыла, и в дом ввалилось полдюжины мордоворотов-големов, которые охраняют академию магии.

В принципе, они были неплохие ребята. Иногда приходили в Шейрун прикупить табаку в лавке, иногда сидели в кабачке Корвуса — обычные парни, только глиняные. Но сейчас я оценила их свирепый вид, и мне сделалось страшно.

— Что случилось? — спросила я. Один из големов непринужденным движением взвалил меня на плечо и, не обращая внимания на вопли и визги, поволок прочь.

— Дверь! — заорала я, когда мы оказались на улице. — Дверь надо запереть, мне же дом выставят!

Големы переглянулись, кивнули и позволили мне закрыть дом на замок. Потом меня снова взвалили на плечи и бросились в сторону академии с такой скоростью, что ног было не видно из-за пыли.

Попытавшись вырваться и поняв, что это безнадежное дело, я задумалась: что произошло? Големы взбесились? Вроде бы нет, выглядят, как всегда, да и чтобы сойти с ума, этот ум надо бы для начала иметь. Что-то произошло в академии? Ректор Латимер расхворался и меня тащат к нему на расправу?

— Что случилось? — спрашивала я уже в который раз, но так и не получала ответа.

Замок, в котором располагалась академия, стоял на холме. В сумерках тепло горели его окна, и я услышала приятную мелодию — кто-то играл на гитаре. Ранней осенью, когда учеба еще не захватила с головой, студенты часто выходят на холмы — гуляют, веселятся, устраивают пикники.

Вот только меня тащили явно не на пикник. Во всяком случае, не в качестве участницы. Закуски — весьма вероятно.

Мы влетели в замок: замелькали лестницы, захлопали двери, и меня наконец-то опустили на багрового цвета ковер ручной работы. Оглядевшись, я увидела, что нахожусь в чьих-то покоях — обстановка, которая будто бы сошла со страниц какого-нибудь журнала о светской жизни, невольно вызывала трепет.

— Вот она, — сказал незнакомый голос. Я обернулась и увидела большое ложе, на котором разместился ректор Латимер. Рядом стоял человечек настолько старый, что наверняка видел и Великое потопление, и Битву всех королей. В руках он держал прозрачный бокал с зельем — судя по запаху,