Знание величия - Юлия Олеговна Чеснокова Страница 193

- А ты любишь Сынри? – в упор спросил меня собеседник и, найдя красочный и нужный ответ в глазах, откинулся на спинку стула. – Ну, тогда зачем спрашиваешь? Я поэтому и сказал, что мы в схожих положениях. Бинбин для меня очень много сделала. Я обязан ей половиной всего, что имею: статусом, деньгами, мозгами, которые она умеет ставить на место. Правда, теряет со мной свои, чем я отвратительно пользуюсь, и уже не в первый раз. - Мне её жалко… - А себя? А Сынри? Всех не нажалеешься, Даша. Да и к тому же, что плохого я ей сделал? Ничего. - Ты мог бы попытаться её полюбить. - Думаешь, не пытался? Более того – пытаюсь до сих пор. Но есть чувства, пожалуй, которым родиться не суждено. Или я такой человек, который не умеет любить. - Но когда-то же любил. Ты сам рассказывал о той девушке, что ушла от тебя к богатому… - Значит, я иссяк. Я не кичусь своей хладнокровностью, я не напускаю на себя вид циника, Даша. Если загорится что-то в душе, я откликнусь, но пока не горит, что же мне, лежать в спальне, смотреть на потолок и спиваться? Нет, это не плохой период для того, чтобы делать дела и строить карьеру. - Понимаю. Что ж, возможно, ты прав. Иногда стоит обходиться тем, что имеется, а не бросать всё ради поисков какого-то абсолюта, где удовлетворены будут все и всем. Мы ещё какое-то время поболтали. Нам как раз принесли ужин, и мы принялись чередовать разговоры с трапезой. В отличие от других давних знакомых, которые встречаются внезапно, давно друг друга не видевшие, мы не стремились вспоминать общее прошлое, оно было не из лучших наших времён. Мино рассказывал о Китае, о провинции Шаньси, где теперь жил, о древней крепости Чжанби и деревне вокруг неё. О своей сожительнице, любовнице и содержательнице старался говорить как можно меньше, только если не оставалось возможности избежать её упоминания. Я только и смогла понять, что в мафии, под защитой которой теперь находился Мино, она занимала одно из главенствующих мест. Как чудно это было представить! Решившая, что миром правят мужчины, я, не способная никак выбраться из-под их власти, слушала о целой преступной группировке, управляемой женщинами, которым подчинялись мужчины, от которых они зависели. Вот, хотя бы тот же Мино. В самом деле, молодые, полные сил и здравого смысла, мы с ним оказались на попечении богатых и властных людей, безответно нас полюбивших. Нарушалась логика, гласящая, что человек выбирает человека своего уровня. Почему-то же у нас с Мино не сошлось, почему-то Сынри не женился на комто вроде этой Бинбин? Притягивались, всё-таки, противоположности. Я так и вовсе полюбила того, с кем радикально расходилась в ценностях. После ужина я предложила пройтись немного, потому что в последнее время гуляла мало, передвигаясь на такси от точки до точки и просиживая всё своё время то возле больничной койки, то возле детской кроватки. При беременности полезно было ходить, и я не преминула воспользоваться шансом. Мы с Мино думали размяться до угла, где разъехались бы по домам, но хорошая погода, хорошее настроение и приятная беседа заставляли шагать и шагать, пока я не поняла, что он проводил меня до самого дома. Разумеется, ни о каких прощальных поцелуях ни шло и речи, да оно даже в голову не приходило. Мы чмокнули друг друга в щёки и попрощались, возможно, навсегда, а возможно, до очередной вот такой непредусмотренной встречи. Ещё до полуночи я вернулась домой, не потревоженная этим дружеским свиданием, а скорее успокоенная. Не одна я оказалась живущей подобным образом, я была не одинока в беде подвластности обстоятельствам, но и увидела пример, как ровно, и даже положительно можно их воспринимать. Следующим утром я прибыла минута в минуту, отпустив мать Сынри. Было как-то странно и непонятно, почему вчерашняя встреча не оставила сильных впечатлений, не всколыхнула эмоционально. Или это и был тот опыт, который приводит нас к однообразному восприятию всего происходящего? Чувства притупляются, после многого пережитого перестаёшь с лёгкостью воодушевляться, расстраиваться или радоваться. Видишь какие-то закономерности, и предпочитаешь, совсем как Джиён, наблюдать за ними со стороны, а не вмешиваться. Сингапурские уроки кое-чему меня научили. Ближе к обеду дверь в палату раскрылась, и в неё вошёл лечащий врач в сопровождении некоего молодого мужчины лет тридцати, в строгом костюме, с лицом закоренелого интеллигента в закруглённых, но узких очках. Они оба со мной поздоровались, и незнакомец, достав из черного портфеля футляр, стал приближаться к кровати Сынри. - Минуточку, что вы хотите сделать? – насторожено встала я на его пути. Посетитель несколько растерялся, посмотрев на меня и, за своё плечо, на доктора. - Что и всегда… инъекцию господину Ли. - Инъекцию? – переспросила я. Интеллигент раскрыл футляр. Там лежал наполненный жидкостью шприц. Содержимое по цвету напоминало подсолнечное масло. - Да, для восстановления вашего мужа. Я ведь правильно понимаю, что вы госпожа Ли? Я кивнула и обратилась к знакомому медику, который всё ещё стоял в дверях: - Это действительно проверенное лицо? Поймите правильно, моего мужа явно пытались отравить диметилртутью, и мне бы не хотелось повторений… - Ээ… ну, - почувствовал себя и врач каким-то сконфузившимся и неуместным. – Простите, госпожа Ли, но это тот же самый человек, что приезжал от вашего имени для спасения вашего мужа. Кажется, вам должно быть виднее, проверенный ли он человек, - доктор неловко хохотнул, изображая нейтрализацию напряжения и ироничный настрой, хотя в глазах его проскочила мысль, что со мной что-то не так. Я спохватилась, устыдившись: - А, это тот же самый? Ситуацию спас сам прибывший, объяснивший врачу: - Госпожа Ли имела дело с начальством, я всего лишь исполнитель, один из многих, она не может нас всех знать в лицо, правда? – улыбнулся он мне. Я с благодарностью закивала, освобождая путь к пациенту, и лечащий врач, ещё раз окинув нас немного подозрительным взглядом, вышел. - Простите, я действительно не знала, как вы выглядите. - Ничего страшного, - деловито распаковал он одноразовые резиновые перчатки и, надев их, подошёл к капельнице. Я уже готова была отвернуться, потому что не совсем переносила вид вонзающейся в тело иглы, но шприц был поднесён к сосуду с питательным раствором, который сразу же подкрасился, стал из белого жёлтым. Введший его мужчина подкорректировал роликовый зажим, сделав поступление менее интенсивным. – Следите, чтобы потом не пошёл сильнее.