Маленькие зарисовки из жизни больших кошек - Ракшас Страница 19

Второй палец.

— Nek-shork-kel. Ответственность. Когда ты что-то сделал, можешь ли ты сказать «да, это сделал я, и я готов к последствиям»? Не «это не я», не «он первый начал», и даже не «мне сказали так сделать», а «я это сделал».

Дранн очень внимательно изучал свои когти.

Третий палец.

— Sharr-klash-korn. Контроль. Ты хочешь ударить, но не ударил. Ты хочешь закричать, но сказал тихо. Ты хочешь схватить, но подождал. Это не значит, что хотеть плохо. Хотеть нормально. Плохо — не уметь остановиться.

Четвёртый.

— Strank-sharr-nar. Это трудное слово, и я его переведу просто: умение представить, каково другому. Если ты толкнул кого-то, больно ему, а не тебе, но можешь ли ты понять, что ему больно, даже если сам не чувствуешь?

Дранн поднял голову.

— А если он корраг, и ему не больно?

— Хороший вопрос. Тогда ты должен понимать, что не всем так же не больно, как ему. Ты корраг, ты большой и крепкий, но рядом сидит Шесса, и если ты толкнёшь её так же, как Дашена, ей будет гораздо больнее. Sharr-gorn проверяет, понимаешь ли ты такие вещи.

Дранн посмотрел на Шессу. Шесса посмотрела на Дранна. Между ними было килограммов тридцать разницы.

— И ещё два, — сказала Рен-Торша, загибая оставшиеся пальцы. — Nar-shteng-gronk, честность в том, откуда ты что знаешь. Если ты видел своими глазами — говоришь одно. Если тебе рассказали — говоришь другое. Не врёшь, откуда взял. И stong-sharr-shakr, умение думать своей головой, даже если все вокруг думают иначе. Если десять детёнышей говорят, что камень мягкий, а ты потрогал и знаешь, что твёрдый, хватит ли тебе смелости сказать правду?

Тишина. Потом Нирал, не отрываясь от книги, сказал:

— Камень твёрдый.

Рен-Торша улыбнулась.

— А что будет, если... — Зирана заговорила впервые, и все обернулись, потому что Зирана почти никогда не говорила первой. — Если результат плохой?

— Результат не бывает плохой, — сказала Рен-Торша. — Он бывает ранний. Вам по шесть-семь лет. В этом возрасте sharr-gorn должна быть на уровне tesh, четвёрки. Это значит: вы уже понимаете правила, можете им следовать, но ещё не всегда понимаете, зачем они нужны. Это нормально. Это правильно. Вам и не нужно сейчас понимать зачем. Вам нужно расти.

— А если у меня будет три? — тихо спросила Зирана.

— Значит, тебе шесть лет и у тебя тройка, и это тоже нормально. Тройка означает, что ты понимаешь простые правила, но ещё не можешь их объяснить. — Рен-Торша подошла к Зиране и села рядом. — Послушай меня. Тест в шесть лет существует не для того, чтобы кого-то оценивать. Он существует для того, чтобы мы, взрослые, могли вовремя заметить, если кому-то из вас нужна помощь. Не наказание, не порицание. Помощь.

— А если тройка останется навсегда? — Зирана смотрела не на Рен-Торшу, а на свои лапы. Широкие. С мощными подушечками.

— Не останется. Разум растёт, как мышцы. У кого-то быстрее, у кого-то медленнее. Цирреки часто растут быстро в начале и замедляются потом. Нарелы растут ровно. Корраги иногда стоят на месте долго, а потом делают скачок. У каждого свой путь, и тест это учитывает. Sharr-gorn-an, те, кто будет проводить тест, знают различия между родами. Это их работа.

— А полукровки? — Зирана наконец подняла глаза. — Они знают про qorr-tsirrek?

Рен-Торша выдержала этот взгляд.

— Да. Знают. Оценщики проходят обучение по всем комбинациям tarsh-dreng. Они знают, что qorr-tsirrek может быть импульсивнее чистокровного циррека и при этом более сфокусированным, чем чистокровный корраг. Они знают, что qorr-narel может выглядеть медлительным и при этом обрабатывать информацию быстрее всех в комнате. Это их работа, Зирана. Поверь мне, я видела, как они работают.

Зирана кивнула. Хвост расслабился ещё немного.

— А зачем вообще тест? — спросил Дашен. Он наконец закрыл книгу и сложил лапы, серьёзный, как все нарелы, которые задают серьёзные вопросы. — Если разум и так растёт?

— Потому что мы живём не одни. — Рен-Торша вернулась к доске. — Мы живём вместе, в полисе, в нарше, в гарне. И вместе значит, что у каждого есть права и обязанности, и чем больше у тебя зрелости, тем больше и того и другого.

Она нарисовала на доске простую лестницу.

— Сейчас вы здесь. — Она указала на нижнюю ступеньку. — Tselk-sharr-gorn, зрелость детёныша. У вас есть права: вас кормят, защищают, учат. Но решения за вас принимают взрослые, lorsha-eth, tarsh-eth, garn-lorsha. Это не потому что вас не уважают. Это потому что ваш разум ещё растёт, и некоторые решения вы пока не готовы принимать. Так же, как Дранн не готов поднять камень в свой вес. Не потому что слабый. Потому что ещё не дорос.

Вторая ступенька.

— Когда вам будет примерно десять, вы пройдёте тест снова. Kel-an-sharr-gorn. Тогда мы будем проверять, готовы ли вы к серьёзному обучению, к ремеслу, к первым настоящим обязанностям. Если готовы, а большинство из вас будет готово, у вас появятся новые права. Вы сможете заключать мелкие договоры внутри нарша. Покупать и продавать. Обещать и отвечать за обещание.

Третья.

— В четырнадцать лет, gorn-an-sharr-gorn. Это большой тест, тот, который определяет, готовы ли вы ко взрослым решениям. Большинство шаррен к четырнадцати годам достигают уровня, при котором они полностью отвечают за свои действия.

Четвёртая.

— И потом, между восемнадцатью и двадцатью, sharr-an-gorn. Тест на полное гражданство полиса. После него вы можете голосовать на собраниях, занимать должности, нести ответственность не только за себя, но и за других.

— И всё? — спросила Шесса.

— Для большинства — всё. Но кто-то из вас может захотеть стать gronk-shteng-an, судьёй, или войти в совет полиса, или в tosh-gronk, федеральный совет. Для этого нужны ещё более высокие уровни, и тест можно сдать по запросу, в любом возрасте. Верхней границы по возрасту нет.

— А нижней? — вдруг спросил Дранн.

— В каком смысле?

— А если кто-то взрослый, но разум не вырос?

Рен-Торша помолчала. Это был вопрос, который она ожидала, но не от шестилетнего коррага.

— Бывает, — сказала она. — Редко, но бывает. И именно для этого существует первый тест, ваш, в шесть лет. Чтобы мы заметили рано и помогли. Есть шаррен, чей разум растёт медленнее. Это