Профессиональный оборотень - Андрей Олегович Белянин Страница 183

Впереди раздались выстрелы и крики людей. Нам пришлось продираться сквозь кусты, путь был нелегкий, уже четыре раза попадались трупы убитых волков. На одного я чуть не наступила…

– Прямо как по Мандельштаму: «В кустах придушенные волки глазами мертвыми глядят…» – дрожащим голосом попыталась пошутить я, но тревожная атмосфера не развеялась.

– А почему не «подстреленные»? Их же подстрелили, – не понял Алекс.

– «Придушенные» лучше звучит, небанально, и сразу образы фантастичные встают. Кто реально станет душить волков – это же смешно!

– Не смешно, а глупо, деточка, – фыркнул агент 013. – А вон, кстати, и Шастель, недолго мы его искали. Как раз успеем всех поймать и вернуться в деревню к обеду!

– Ты об одном только и думаешь, – упрекнула я кота, хотела еще обозвать его хвостатым чревоугодником, но не решилась, настолько обиженная у него была физиономия.

На открывшейся полянке действительно стоял Антуан Шастель – без всякого костыля – и шумно лаялся с двумя охотниками, тыча им в нос дохлого зайца. Те невозмутимо отпирались, дескать, заяц не их работа – они нашли его уже мертвого. Лесничий кипятился и орал, что сию же минуту потащит их на суд к маркизу, а ловля оборотня – это пустые отговорки.

Алекс подошел к нему сзади и вежливо похлопал по плечу:

– Месье Шастель, можно вас на минутку?

Хромой резко обернулся, мы трое встретили его лучезарными улыбками. Пока лесничий собирался с достойным ответом, командор одним движением вырвал у него ружье и практически волоком потащил упирающегося Шастеля с поляны.

– Как вы смеете?! Это безобразие! – возмущался он.

Охотники, благодарно поклонившись, дали деру, не забыв, впрочем, прихватить злосчастного зайца…

– А теперь докладывай, штрейкбрехер, где оборотень?! – орала я Шастелю в ухо, пока мои напарники привязывали его к дереву его же ремнем.

– Какой оборотень?! Ха-ха-ха… Это ведь шутка, да? Неужели вы тоже поверили, что вервольф это я? Бедному инвалиду ни в чем нет снисхождения… – попытался отшутиться он, но не смог скрыть ненависти в глазах.

– Хватит обиженного из себя строить, мы все про тебя знаем! Инвалид, а по лесу без костыля шастаешь?!

Кот пытался меня вразумить, цепляясь за платье. Поздно, милый, лучше не лезь под горячую руку. Вот Алекс – молодец, даже не пытается вмешиваться…

– Да меня бы тут же уволили, если бы я показался на работе с костылем! Мне никто не платит за инвалидность, вот и приходится приспосабливаться. Хорошо хоть за деревья можно держаться, а вот в орешнике туго, веточки тонкие…

– Ты из нас слезу не вышибешь! – продолжала наседать я. – Мы суровые и бесстрастные суперагенты! У нас нет нервов и эмоций, станешь запираться – будем тебя безжалостно пытать. А ну, выкладывай все как на духу!

Увидев в моих руках свою писанину, Шастель изменился в лице.

– И не забывайте, что я уполномочен самим королем, с правом карать и миловать без суда и следствия! – весомо поддержал командор, демонстративно поглаживая ружье.

Но сомневавшийся лесник, кажется, принял решение:

– Ничего я вам не скажу!

– Что ж, нам стоит показать эти записи в деревне, и сегодня же вечером вас повесят. Выбирайте: будете выгораживать оборотня или исполните гражданский долг, чем и спасете свою жизнь, – резюмировал Алекс. Мне понравилось – лаконично и верно, к тому же все убедительные доводы приведены.

– Будь по-вашему… Но зачем нужно было меня связывать, могли бы и по-хорошему попросить. Просто я не хотел, чтобы кто-то здесь знал о моей будущей книге до тех пор, пока я не закончу ее и не найду издателя, – невинным голосом пояснил Антуан, пряча усмешку. Самое парадоксальное, что мои агенты ему верили!

Я почувствовала некоторое головокружение…

– События, происходившие здесь, натолкнули меня на мысль написать поучительный роман для потомков. Я, конечно, не месье Руссо и даже не Дидро, но, возможно, когда-нибудь люди заговорят и о писателе-беллетристе Антуане Шастеле, – рассказывал лесничий.

Суперагенты, переглянувшись, начали развязывать «подозреваемого». Еще не до конца веря в такой провал, я пыталась протестовать, но…

– Может быть, это будет модный роман в письмах? Переписка Волка с пожилым священником, наставляющим его на путь истинный, или, напротив, с молоденькой девушкой-пансионеркой, с которой его обручили в детстве. У них любовь, но она не знает его страшной тайны, а он вынужден молчать… Пожалуйста, не рассказывайте до поры о моей книге, сами понимаете, народ тут суеверный. А я забуду о том, как вы беспочвенно меня обвиняли, применяя насилие, незаконно проникли в мой дом, похитили бесценные рукописи, а также то, что из-за вас я упустил двух нахальных браконьеров.

– Примите наши извинения, – мрачно буркнул Алекс, возвращая негодяю бумаги. Я в отчаянии грызла ногти, но не могла помешать «исторической несправедливости». У нас было слишком мало доказательств, чтобы прижать его к стенке…

– Я же предупреждал, что ничего хорошего из этого не выйдет, – всю дорогу попрекал нас Профессор. Пока мы спускались к деревне, он умудрился окончательно испортить и без того паршивое настроение. Кот снова и снова давил на друга, толкая его в объятия старухи. Наступлением на хвост этой проблемы уже не решишь, к тому же Пушок навострился увертываться.

– А может, не надо?! Ну не стоит этот волчара таких жертв! – жалобно воззвала я к безмолвным небесам.

– Ты эгоистка, деточка, мы агенты!

– Да, мы агенты, и дело превыше всего, – как зомби подтвердил мой любимый.

– Неужели ты бы и мне позволил совершить подобное ради общего дела?!

Алекс призадумался, но, к несчастью, к этому времени мы уже стояли у калитки колдуньи. Котик подло замяукал, призывая хозяйку. Мгновение – и она уже торчала на крыльце, призывно подмигивая и скаля оба зуба. Алекс чуть не плакал, пожимая лапы напарнику и обнимая меня на прощание.

– Я… буду ждать… тебя, – нетвердо выдавила я, без сил опускаясь на придорожный