Буржуазное равенство: как идеи, а не капитал или институты, обогатили мир - Дейдра Макклоски Страница 156

как надежного купца"."Тим Паркс придерживается более циничной точки зрения, утверждая, что такой богатый флорентиец, как Козимо Медичи (Старший или его дальний родственник, Великий герцог), "купил себе место в раю" и "соблазнил духовенство, финансируя капитальный ремонт церквей" и восхитительное религиозное искусство эпохи Возрождения. Паркс представляет себе современного итальянского буржуа, который едет на субсидируемом скоростном поезде в Рим и говорит себе: "Я чувствую себя добродетельным - богатым и добродетельным, как те старые банкиры эпохи Возрождения. Не это ли, в конце концов, означает быть буржуа? Состояние души, изобретенное во Флоренции в XV веке: добродетельный, простительно самодовольный бизнесмен".²¹ Но бизнесмены в кватроченто так же, как и сейчас, хотят быть хорошими, не меньше, чем политики, священники или профессора, и действительно, бизнесмены имеют моральное счастье ежедневно оказываться в ситуациях, когда добро и зло очевидны, а результаты ясны. Тухлая рыба, поданная в его ресторане, имеет для буржуазного хозяина более непосредственный результат, чем гнилые идеи, выдвинутые бездумным антибуржуазным профессором. Правда, искренние бизнесмены часто терпят неудачу в своих этических проектах, как и падшие люди. Но ведь и политики, и священники, и профессора тоже. Вопреки мнению о том, что средневековые люди сильно отличались от нас с вами, средневековая церковь позволяла купцам делать свое доброе дело, но при этом предъявляла к ним высокие требования, а тех, кто не выполнил свой христианский долг, ждали муки Преисподней.

Леон Баттиста Альберти (1404-1472 гг.) наиболее известен как основоположник искусствоведения, но он написал также диалог о семье, в котором герой Джанноццо заявляет, что "это, пожалуй, своего рода рабство - быть вынужденным умолять и просить других людей, чтобы удовлетворить нашу нужду [вместо того, чтобы работать и торговать для этого]. Вот почему мы не презираем богатство". Цитируя отрывок из Альберти, Ричард Пайпс отмечает, что "этот позитивный взгляд на собственность и богатство стал доминировать в западной мысли в XVII и XVIII веках"²² Верно, и тема здесь та же. Адам Смит повторяет логику Альберти, когда пишет в отрывке о мяснике-пивоваре-пекаре: "Никто, кроме нищего, не решает зависеть главным образом от благосклонности своих сограждан"²³.

Но даже в торговой Флоренции эти взгляды не переросли в полноценную буржуазную цивилизацию. Возможно, потому, что они укоренились в антибуржуазной Италии, где господствовали князья земли и церкви. Во времена Данте, как и во многие другие времена, торговля, как и почти все остальное в нашей подлунной жизни, рассматривалась как повод для греха, а прибыль - как его признак. Святость в 1300 году зарабатывалась молитвами и благотворительными делами, тогда как покупать и продавать по дешевке считалось большой опасностью для души даже для такого жителя торговой Флоренции, как Данте (не то что могущественные церковники в "Божественной комедии", которые избежали этой опасности). Как утверждали за столетие до Данте святоши-альбигойцы на юге Франции, истинно святыми людьми были "нищие веры", то есть богатые люди, такие как святой Франциск Ассизский, выбравший в 1205 г. "госпожу бедность, невесту прекрасней которой никто из вас не видел"²⁴ И все же во времена Шекспира, через три века после Данте, претензии на "добродетель" для торговца считались просто смешными. "Пусть я не лгу, - говорит плут Автолик в "Зимней сказке", - это не пристало никому, кроме купца"²⁵ Улисс в "Троиле и Крессиде" говорит: "Давайте, как купцы, покажем наши самые грязные товары / И подумаем, что, может быть, они будут продаваться"²⁶.

На другом конце пятивекового пути от антипредпринимательской к пробизнес-цивилизации, пройденного Данте и Адамом Смитом, стоит благочестивый красильщик шерстяных тканей из Лидса Джозеф Райдер. Историк Мэтью Кадейн недавно описал дневник Райдера, который велся с 1733 по 1768 год в сорока с лишним томах и насчитывает два миллиона слов (моя длинная книга всего на одну восьмую меньше). Диссиденты были известны подобными духовными упражнениями, из жанра которых вырос Робинзон Крузо. Дневник Райдера, вероятно, не исключение, хотя в данном случае мы не имеем случайной выборки из сотни подобных работ, которую можно было бы тщательно изучить, а лишь давнюю традицию пуританской скрупулезности и ее литературные излияния, исходящие от буржуазных мужчин и женщин, привыкших в силу своей повседневной работы к ведению счетов.

Работа заключалась в том, чтобы, по словам Кадейна, "следить за собой в поисках малейших признаков отклонения от благочестивого курса"²⁷ Райдер наблюдал за собой с интенсивностью персонажа Вуди Аллена, проходящего психоанализ, и по той же причине: его современная торговая жизнь, по его мнению, могла развратить его душу. Он писал - Райдер мог бы стать автором гимнов - "Опасностей множество, которыми окружен каждый святой, / В каждом мирском удовольствии есть своя ловушка, если богатства в избытке".²⁸ Это древняя тема: нельзя служить Богу и мамоне. Грех гордости имуществом или успехом уводит от Бога, как и гордость всем, что находится внизу. Как выразился Райдер в другой своей строке, похожей на гимн: "Если я слишком озабочен тем, что внизу, / Это делает мой прогресс к небу медленным".²⁹ "Ежедневно стремясь к мирским достижениям, призванным почтить Бога, - пишет Кадейн, - Райдер рисковал превратить свои успехи в излишества, а достижения - в суету". Последнее искушение - духовная гордыня. Я горжусь тем, что я не гордый, и в последний момент сатана врывается в мою душу.

Кадейн не находит никаких подтверждений материалистическому утверждению, что соответствующее потребление было лишь демонстрацией кредитоспособности, внешним и видимым признаком внутренней и экономической благодати. Его человек Райдер не похож на одержимого кредитами человека, которого Крейг Малдрю и другие (следуя в этом за Марксом, как и клерикалы) находят в Англии того времени и ранее, поддерживающего видимость, чтобы не потерять кредитный рейтинг.³⁰ В дневнике Райдера любые "социальные последствия невыполнения кредитных обязательств были подчинены его беспокойству о восприятии его Богом"."Что в первую очередь определяло экономическое мировоззрение Райдера, его самооценку и образ, который он проецировал на других, так это духовная борьба, которую он ежедневно вел в уединении своего дневника, чтобы удержаться между гибельными крайностями", то есть крайностью отрицания использования даров Бога в мире и другой крайностью - мирской гордыней.Кадейн утверждает, что Адам Смит благожелательно относился к тщеславию (Кадейн ошибается, ему нужно медленно перечитать "Теорию нравственных чувств"). Он полагает, что это была попытка освободить таких людей от их забот. Я в порядке, вы в порядке, торговля в порядке. Хотя гипотеза поп-психологии и является неверным прочтением Смита, она служит подтверждением правильности утверждения Кадейна о том, что, напротив, трансцендентное часто имеет значение. Вплоть до наших дней многие бизнесмены настаивают на том, что Божий промысел превыше всего.