Белый орк - Сергей Николаевич Чехин Страница 15

— Что происходит?

— Эта бледная собака бросила мне вызов за Таршу!

— Так дерись!

— Но он раб и не имеет права! За такую дерзость духи велят карать смертью!

Горран смолк, тяжело засопел. Противиться традиции он не мог — вождь все-таки. Альберт понял, что дни его сочтены. Использовать кольцо? А что толку — явится Зарзул и унесет его в родную Империю? Вряд ли.

В образованный соплеменниками живой круг ступил Джак и молвил, взмахнув рукой:

— Тогда я выкуплю его и дарую свободу!

Рядом возникла нескладная фигура Сарса.

— Если старику не хватит на выкуп — я добавлю!

— И я! — крикнул кто-то.

— И я!

— Грум накинет тоже!

— Тарша, почем продашь раба?

— Последней шкуры не пожалею!

Горран растянулся в победной ухмылке.

— Сестра, сколько хочешь за Альберта?

Некоторое время в шатре молчали, потом послышался ответ:

— Забирай даром! У меня это счастье уже в печенках сидит!

— Да будет так! Альберт-человек, отныне ты не раб, а чужак. И желанный гость в моем племени. Возражения есть?

Кочевники молчали.

— А теперь бейтесь! И пусть мою сестру получит сильнейший!

Очнулся Шайн далеко за полдень. Смог открыть только правый глаз. Руки и грудь невыносимо болели. Провел языком по зубам — не нащупал левый верхний клык. Ноги вроде слушались без проблем, но попытка встать обернулась волной резкой боли.

Рядом с ухом послышался плеск, на лоб легла холодная тряпица.

— И кто его надоумил на такое? — Шайн узнал встревоженный голос Тарши.

— Я, — честно признался находящийся где-то рядом Исмаил.

— Вы люди все такие дураки?

— Не знаю, но Альберт точно дурак каких поискать.

Раненый хотел ответить той же монетой, но распухшие губы наотрез отказались разлипаться. Над дипломатом склонился пыхтящий трубкой Грум, потрогал шершавым пальцем щеку, ощупал кости.

— Жить будет, но нормально не скоро, — изрек шаман. — Ладно, пойду к Барагу, тому совсем худо.

— Я думаю, у него какая-то форма бешенства. Так руками махал.

Альберт с большим трудом просунул язык меж губ и открыл рот.

— Што фчера было?

— Ты избил Барага до полусмерти. Все племя тебя от него отрывало, вот помяли немножко, — ответил рыцарь.

— Тарфа теперь моя фенфина?

Орчиха по-доброму усмехнулась.

— Бараг теперь не может быть моим мужчиной. Но стать ли твоей женщиной — решать только мне.

— А ты фтанешь?

— Я подумаю.

Альберт блаженно улыбнулся и закрыл глаза.

Вопреки ожиданиям шамана, чужак провалялся ничком три дня кряду, а потом внезапно встал и пошел. Будто не было никакого боя, а человек как обычно проснулся поутру и занялся привычными делами. Первым делом Альберт засел в огороженном кожаной ширме нужнике на целый час, заставив вернувшихся с охоты мужчин постоять в мучительной очереди.

Затем добрался до оставшегося с ужина варева и выхлебал все, да еще и дочиста выскреб чан. Ничего не болело, синяки стухли, превратившись в светло-желтые пятна. После плотной трапезы чужак поспрашивал о Бараге и выяснив, что тот жив-здоров, направился к Груму.

Альберт также выяснил, что после битвы за женщину он удостоился клички — Ваху́л. В вольном переводе это означало Бешеный Кулак. Кочевники почтительно звали чужака Аль-Вахул или просто Берт — выговаривать людское имя целиком для многих оказалось проблематично. Разумеется, рабом его никто не осмеливался назвать.

— Что это было, Грум? — спросил Шайн у пыхтящего трубкой толстяка. Тот лишь пожал плечами.

— Посмотри на кольцо.

Альберт поднес левую руку в глазам и заметил вдоль подарка глубокую черную трещину.

— Постарайся больше не сходить с ума, Аль-Вахул. В этом кольце сокрыта сила слишком древняя и опасная. Это все, что ты хотел узнать?

— Когда я смогу поговорить с Горраном об эльфах?

— Когда станешь полноправным членом племени, — с усмешкой ответил Грум.

— А разве чужакам нельзя обращаться к вождю? А как же послы?

— Какие еще послы? Ты единственный посол на всю Степь. После заключения Перемирия никаких делегатов тут отродясь не бывало.

— А ты можешь поднять эту тему от моего имени? У вас же есть какие-то советы, собрания…

— Грум множество раз говорил об этом с Горраном, но он отказывается идти на север. Орки не хотят, чтобы армии остроухих маршировали через Степь, ведь это единственный путь в Империю. Племена не забыли давний позор.

— И что же мне делать?

— Ждать, друг мой.

— Чего?

— Благоприятных обстоятельств.

Выйдя из шатра, Альберт увидел неподалеку Исмаила. Рыцарь стоял, широко расставив руки и ноги, а молодые орчата натирали доспехи песком. Блестеть как новенький он не стал, но уже не выглядел старой ржавой развалиной.

— Что это за новости? — удивился дипломат. — С чего бы оркам тебя полировать?

— Кажется, они думают, что я святыня, приносящая удачу. Как-никак, двести лет ошивался рядом с Зарзулом. Пропах, так сказать, его благодатью с ног до головы.

— А тебя, железяку расистскую, не смущает, что дикари лапают доспех своими зелеными руками?

— О, нет, что ты. Даже наоборот — юные сыны Степи прислуживают старому вояке. Да о таком только мечтать можно!

— Кстати о старом вояке. Ты не мог бы потренировать меня?

— Знаешь, я помер немолодым, а сейчас и вовсе еле двигаюсь. Но дам тебе совет, даже два. Первый — хочешь научиться убивать орков — тренируйся на орках. И второй: используй преимущества своих размеров. Будь быстрее, ловчее и точнее. Тогда хоть горного великана завалишь.

— Спасибо.

— С тебя два золотых.

— Ты издеваешься?

— Да. Но от кусочка сала для смазки не откажусь.

— Между прочим, кто-то мне еще тайник показать должен.

— Не вопрос, Исмаил не отказывается от обещаний. Но вдвоем мы туда топать месяца два будем. Так что уговаривай вожака развернуть волов на запад и кочевать аж до самых гор.

Альберт хмыкнул.

— Не думаю, что Горрану понравится идея снова лезть в горы. В тайнике должно лежать нечто действительно ценное.

— А оно там и лежит. Знамя Первого Вождя достаточно ценно для варваров?

— Путь к Западным горам — это путь через всю Степь, через самое ее сердце, где нет ничего, кроме пыли! — на совете племени Горран был на