Демон - Михаил Алексеевич Ланцов Страница 132

— Да уж… — покивали головами все приглашенные на смотр князи, впечатленные военной мощью Максима. Они-то войска в доспехах все разом всего несколько тысяч выставить могли.

— А какова судьба старых винтовок и доспехов? — Поинтересовался Юрий Всеволодович. — Ты их случаем продавать не собираешься?

— Собираюсь, — кивнул золотой дракон.

— Так может, уступишь своим родичам их дешевле?

— Родичам уступлю, — снова важно кивнул Максим. — Но тут такое дело…. Не все Рюриковичи таковым меня считают. Некоторые говорят весьма обидные вещи, отказывая мне в родстве. Кем же их считать?

— И какова будет твоя уступка родичам? — С лукавым прищуром поинтересовался Юрий Всеволодович, понявший идею будущего своего зятя.

— По полцены против той, что для всех положу. Кроме того — порох им все одно у кого-то заказывать нужно. А его пока делаю только я. Так что, и с огненным припасом тоже станет сильно легче. Тебе же, как тестю, сто винтовок я просто подарю, да доспех добрый слажу на тебя и всех сыновей.

— И много у тебя таких ружей осталось? — Поинтересовался смоленский князь, также все понявший.

— Тысяч десять наберется. Я ведь запас делал, думал, что большие потери в боях получу, и возможно придется спешно собирать новое войско. Кроме того, мне ничто не мешает их сделать еще. Как и доспехи….

Нужно ли и говорить, что после такого предложения владетельных Рюриковичей просто не осталось в стане тех, кто считал брак с Максимом недостойным, как и возведение его в ранг полновесного князя. На свадьбу явились практически все правители княжеств Руси, включая уездные. А тот, кто сам приехать не смог — сыновей прислали с подарками. Феодора была в восторге от такого внимания. Шутка ли — маленькая девочка лет четырнадцати выходит замуж и ради этого события собирается столь грандиозная «тусовка» родичей, о многих из которых она и слышала-то мельком.

Глава 6

7 ноября 1243 года. Мир «Сот’ари». Крепость Монсегюр

Осада последней твердыни катаров шла своим чередом. И сенешаль Каркассона, несмотря на доходящие с востока тревожные вести, был спокоен и уверен в том, что это дело во славу Святого Престола он завершит успешно. Но его планам было не суждено сбыться…

Пьер-Роже де Мирпуа с удивлением смотрел на уходящие войска, уже который месяц державшие в осаде его маленькую, но надежную крепость — Монсегюр. Совершенно невероятное событие! Никто из людей, запертых в этих стенах на вершине скалы, уже и не думал выжить, приготовившись умирать, сражаясь до последнего вздоха. Что же вынудило их отступить?

— Ты что-нибудь понимаешь? — Также недоумевая поинтересовался у Пьера его помощник и сподвижник — Раймон де Персия.

— Нет, друг мой… — покачал головой сенешаль, — ровным счетом ничего. Разве что случилось столь редкое в нашей жизни чудо…

Впрочем, отступление заклятого врага только лишь насторожило защитников Монсегюра, которые остались сидеть за крепкими стенами в ожидании хитрости или ловушки какой. Даже несмотря на сильное любопытство, что штурмовало их неистово. Неделю они выдержали, прежде чем первый разведчик спустился за стены и начал осматривать округу…

— Сеньор, — поклонившись, к Пьеру-Роже де Мирпуа обратился оруженосец на десятый день снятия осады, — там едут два всадника.

— Где? — Насторожился он.

— Со стороны Пуивера. Один из них похож на тамплиера. Но они далеко, видно плохо.

— Ты уверен?

— Да, сеньор. Да вы сами взгляните…

— Мир вам! — Поприветствовал защитников крепости брат-рыцарь в одежде ордена Храма, когда подъехал к ее стенам.

— И тебе странник, — ответил за Пьера предводитель катар крепости.

— Я принес вам благую весть. Ведь извелись, наверное, гадая, отчего осаду с вас сняли?

— Мы рады любому гостю, тем более несущему благие вести. Проходи вместе со своим спутником. Это твой оруженосец?….

Разговор оказался очень интересный.

— Вот, — потряс рукой Алонсо, — с этой книги все и началось. Говорят, что ее автор — сам Максим Целитель, славный своими подвигами. Однако прямых доказательств этому нет, а он сам отказывается отвечать на этот вопрос.

— Почему?

— Кто знает, — пожал плечами тамплиер. — Но то не суть. Ее появление очень сильно подорвало авторитет Ватикана. Многие задумались. Ведь возразить словам, записанным здесь — ни у кого пока не получилось. Святой Престол пытался ее уничтожать, но тем самым только поднимал к ней интерес, причем не только среди мирян, но и духовенства. Редкий брат-рыцарь в ордене Храма не знаком с ее содержанием. В общем, неважно это. Главное в том, что книга расходилась по землям Священной Римской Империи, заглядывая в Италию, Францию, Испанию, Англию, Святую Землю, Византию… за эти три года она даже до знойных песков Египта добралась, сея смятение в рядах католиков. Авторитет Папы неуклонно падал, и все шло к созыву Собора для обсуждения накопившихся проблем. Однако… — тамплиер прервался и отхлебнул воды. — Однако Всевышний рассудил иначе.

— Случилось что-то ужасное?

— Буквально три месяца назад по всем землям Священной Римской Империи прокатилось какое-то невиданное поветрие, вызывающее очень странные события. Мы называем это Карой Небесной, что обрушилась на католический клир, начавший умирать при очень странных обстоятельствах.

— Но каких? Вы что-то сами видели?

— Только один случай. В тот раз я помогал местным жителям вскрыть дверь храма, в котором заперся священник. Он закрылся там и не выходил уже неделю. Мы его звали, стучали, но никакой реакции, только смрад разложения. В общем, выбили мы дверь и обомлели — в алтаре стоял викарий, словно окаменевший и смотрел на свои собственные потроха, выложенные в жуткий узор на полу. Он был мертв. Глаза белы как вареное яйцо. На лице улыбка. Тело уже разлагается, но все одно — стоит и не падает. Однако, едва мы его коснулись, как он рухнул на пол, на глазах истлевая.

— Ужас… — тихо произнес предводитель катар, комментируя мнение всех присутствующих, начавших истово креститься в полном шоке.

— Согласен. В этот момент было очень страшно…. Но таких случаев оказалось много. Очень много. И ни разу они не повторились. Каждый раз что-то новенькое. Например, в соборе Кельна во время проповеди епископа ударило распятием, оторвавшимся от стены. Так не просто убило, а ударом раскололо так, словно он не живой человек был, а какая фигура, слепленая из песка. Только очень мелкого. На полу так и осталось лежать распятие, совершенно разрушившееся в щепки, и небольшой пригорок из черной пыли.

— Боже…

— Папа Римский тоже умер в эти дни, причем самым, что ни на есть отвратительным образом. Вскрылась его любовь к содомии, так как Папу и его юного