Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков Страница 113

- Сеньор Мор, я вас не видел со дня драки. Премного благодарю, что помогли поднять Фернана. Должен сказать: ваша рука – прекрасное чудо техники!

- Я?.. - удивился Мор.

- Не помните? Тогда просто поверьте на слово: вы очень помогли. - Альваро повернулся к женщине: - А вы, кажется, хотели побеседовать со мной. Простите, сеньора, не знаю вашего имени.

- Доброго дня, маэстро, - сказала женщина. - Мы заочно знакомы, здорово встретиться лично. Я – Мор.

- Вы?.. А я думал... - Альваро покосился на гиганта с железной рукой.

- Он Малыш. А Мор – это я.

Писатель сел поудобнее, чтобы лучше рассмотреть эту женщину.

- Видимо, вы - главная? Лидер бунтарей?

У нее была занятная усмешка: губы как были мрачно сжаты, так и остались, но возле уголков глаз собрались лучики-морщинки.

- Не лидер и не бунтарей. Поговорим - все узнаете.

- Не откажусь…

Мор придвинула стул ближе к его постели.

- Я начну с важного. Мы все благодарны вам, маэстро. Вы – известный писатель, будущий дон искусства. Ясное дело, проблемы бедняков вас не касаются. Тем не менее, вы помогаете нам. Это дарит веру в успех. Если вы смогли нас понять, то поймут и другие.

- Хм… Сеньора, я рад дарить людям веру, но не могу сказать, что хорошо вас понимаю.

Малыш пробасил:

- Рабочих выбрасывают на улицы, как мусор! Что тут неясного?

Мор согласно кивнула:

- Маэстро, вы видите, что происходит. Машины заменяют людей. Работу дюжины обреро выполняет один бездушный механизм. При этом он не требует оплаты. Донам выгодно избавляться от обреро. Как выживут безработные, чем прокормят свои семьи – донов не волнует. Прибыль – единственный мотив.

- И что же вы хотите сделать? Прогресс не остановишь.

- Решение напрашивается само собой: нужно уничтожить все паровые станки.

- Как?!

- Это не так сложно, как кажется. Паровые машины производятся всего на десятке заводов. Если мы разрушим их, новые машины уже не появятся, а старые рано или поздно выйдут из строя. Потом мы захватим власть в эсфере Производства. После крушения заводов доны начнут слабеть и разоряться. Мы вынудим их исполнять наши решения. Основой всего станет закон, запрещающий производить паровые механизмы.

Альваро выпучил глаза.

- Это же будет катастрофа! Как мы выживем без паровых машин? Поезда, пароходы, самоходные экипажи – как обойтись без всего этого?! Весь колоссальный поток товаров возить... на лошадях?!

- Во-первых, товаров станет не так уж много: когда мы вернемся к ручному труду, производительность фабрик упадет. А во-вторых, мы оставим железные дороги – от них есть польза. Позволим работать паре заводов, выпускающих паровозы. Конечно, под нашим контролем.

- И вы думаете, другие эсферы позволят это?!

- Древо растет на своих корнях! Каждая эсфера управляет сама собой. Мы сделаем так, как лучше для нас.

Он все не мог вернуть на место отпавшую челюсть.

- Каталийская техника – лучшая на свете! Половина мира покупает наши машины! И вы пожертвуете этим ради безработных?!

- Мы униточжим не машины, а источник всех бед: неравенство. Машины делают деньги. За них покупаются новые машины, которые делают новые деньги. Богачи, владеющие машинами, утопают в золоте. А простым обреро ничего не остается, кроме вкалывать за гроши. Чем дольше крутится это колесо, тем богаче становятся доны, и беднее – обреро. Разрушив машины, мы разорвем порочный круг!

- Разорим кровопийц! Пусть побудут в нашей шкуре! - проревел Малыш и с лязгом сжал стальной кулак.

- Бездна… - выдохнул Альваро. В горле пересохло, он закашлялся. Добрая Люсиль подала ему кофенадо.

- Что касается безработных, - продолжила Мор, - то они останутся. Не все же способны трудиться: есть больные, старики, калеки, беременные. Кто-то может и просто не хотеть работать - у нас ведь не рабство… Для этих людей мы предусмотрим пособия. Если кто-то остается без работы, он все равно будет получать деньги на пропитание. Мы конфискуем и разделим имущество фабрикантов. Не останется ни богачей, ни нищих. Все люди станут равны! Как вы, маэстро, утверждали в том знаменитом споре.

- Эээ… Как бы сказать… - выдавил Альваро. От потрясения даже боль в руке прошла.

Мор смотрела на него, очевидно, ожидая восторга.

- Сеньора, я говорю со всем уважением и никого не хочу обидеть… Но разве это – не чушь собачья?! Если наказывать успешных людей – никто не захочет стремиться к успеху! Если отнять фабрики у донов – никто не будет строить новые фабрики! Учиться тоже никто не станет – зачем? Техники нет, все работают руками. А кто не хочет, тот даже не работает. Именно этим все и займутся – будут лениться и жрать! Вместо нынешней горстки донов вы получите целую страну паразитов!

Тут он заметил морщинки в уголках ее глаз. Мор улыбалась.

- Каталия придет в упадок – разве это смешно?!

- Вы поверили, маэстро.

- Что?..

Она подмигнула:

- Поверили в этот бред.

Альваро протер глаза.

- Простите?..

- Вы – слишком образованный человек. В этом проблема. Привыкли не только читать газеты, а еще и верить им.

Мор взяла со столика “Вестник”.

- Ну-ка, что мы здесь видим? “Конфликт накаляется. Бунтари угрожают массовым саботажем”. “Источник заявляет: безработные обреро готовятся разрушить железнодорожные пути. Воздержитесь от покупки билетов”. “Один день из феодальных времен: как выжить без паровой машины?” В таком духе – вся передовица! При этом ни строчки о том, как по нам палили из пушек. И ни одного слова о наших истинных целях. Доны отвалили газетчикам немало денег, чтобы выставить нас злобными кретинами.

Да Силва перестал ощущать себя единственным здоровым в клинике для душевнобольных.

- Значит, вы не собираетесь уничтожать паровые машины?

- Конечно, нет.

- А саботировать производство?

- Это полный абсурд.

- В газете – ни слова правды о вас?

- Ну отчего же, кое-что есть. Только нужно знать, где искать.

Она открыла страницу рекламных объявлений. На первом же красовалась изящная машинка – точно как у Беатрис. Текст гласил: “Эсперанца” – будущее техники! Компактные моторы для быстрых машин”.

- Вы работали на заводе “Эсперанца”?

- И сейчас работаю. Я – главный инженер.

Только теперь Альваро сделал то, что следовало давно: присмотрелся к ее браслету. Он был