Твоя измена. Тест на отцовство - Айрин Лакс Страница 11

обмена рукопожатиями отец Юли предложил по бокалу виски. Мы прогулялись к бару‚ это было сделано, чтобы обменяться короткими замечаниями на тех, с кем я познакомился и кого познакомил с ним, в свою очередь. Кажется, мы оба остались довольны. Отсутствие жены никто и не заметил. Все равно в зале больше крутилось элитных шлюх и нанятых дорогих эскортниц, чтобы любой мог выбрать‚ если захочется немного развлечься...

Беседа шла довольно плодотворно. Мы двинулись в сторону игорного зала, как вдруг отец Юли ругнулся:

— И этот черт здесь. Выскочка. Клоун... Ты только посмотри на его костюм. Кто же так одевается?!

— Вы про кого?

— Вон тот... — поморщился, отвернувшись. — Тучный бородач. Варфоломеев. Что он здесь делает? Неужели метит еще выше?

Я пригляделся.

— А нет, кажется, уже уходит. На игру его не пригласили, — выдохнул с облегчением отец Юли.

— Его стоит опасаться?

— Пропихнули его по просьбе, все равно, что пустили козла в огород. Хапуга. Подминает под себя бизнес, сопутствующий строительному. Надо же, сегодня он был один. Без своей новой шестерки...

Я кивал, слушая отца Юли, запоминал безэмоционально, как вдруг... он произнес знакомую фамилию.

— Говорят, новый протеже. Ковалев.

— Что-что? — встрепенулся я. — Ковалев? Ковалев Вячеслав?

— Да. Он самый. Знакомы?

— Пересекались, — скрипнул зубами.

Пересекались ли мы? О да...Как минимум, спали с одной и той же женщиной. Вот только Милана выбрала его — своего мужа, а меня хотела забыть, как страшный сон...

— Ходят слухи, что Варфоломеев скоро и в политику подастся. Если учесть, скольким людям он оказывал одолжение, втирался в доверие или просто покупал, опасения более, чем серьезные.

— Метит на то же место, что и вы?

— Думаю, да, — помрачнел отец Юли. — Я несколько лет готовил почву, а тут... — он едва не плевался. — И ничего нет ни на него, ни на его партнеров. Хорошо прячутся. Чисты, как стеклышко, репутация безупречная, примерные семьянины.

Я рассмеялся, неожиданно язвительно.

— Насчет Ковалева я бы не был так уверен... — сорвалось у меня с языка прежде, чем я понял, что говорить это не стоило.

Отец Юли весь преобразился:

— Ты что-то знаешь? Говори!

 

Глава 11

Тимофей

 

Я уже пожалел, что позволил себе и слова, и усмешку нехорошую. Хотелось бы никогда этого не говорить, держать лицо, но ведь я всего лишь простой смертный, со своими слабостями. Потерпел поражение там, где считал, что новые отношения станут для меня чем-то особенным, возможно, тем самым, чем не стали отношения с Юлей. Я думал, что уже пережил неприятное, сосущее ощущение пустоты в груди, потому что прошел не один год, но вот снова промелькнули знакомые имя и фамилия, и я понимаю, что чувства на месте. До сих ощущаю себя проигравшим, которого уложили на обе лопатки и посмеялись над поражением. Хотел бы я взять реванш? Безумно! Так бы и выдал, что не все гладко в датском королевстве Ковалева. Но я же не просто так пожалел, значит, совесть еще не совсем потеряна. Осталось кое-что...

— Ничего такого, — покачал головой.

Однако отец Юли уже заинтересовался и пытливо смотрел мне в глаза, словно ощупывая взглядом лицо.

— Врешь же, — заявил он беззлобно. — Ты что-то знаешь. Сказал "А”, пора сказать и "Б” тоже!

— И что это даст?

— Как что, — пожал плечами тесть. — Пятно на репутации одного из ключевых партнеров Варфоломеева отбросит тень и на него самого. В таком деле главное — начать, а там и доброжелатели найдутся, и лодка даст течь, и утонет со всеми, кто в нее взобрался.

Какой неприятный, скользкий разговор! Большой, успешный бизнес — жестокая и не всегда честная игра. Игра в политику — совсем грязная, бесчестная, беспринципная. Я готов идти напролом, придавливая кого надо ради своего бизнеса, но не готов окунуться в дерьмо и трясти чужим грязным бельем.

— Допустим, вы узнали кое-что о Ковалеве, дали этому ход. В самых черных красках. Неужели вы считаете, что Варфоломеев не поймет, откуда ветер дует? Станет сидеть сложа руки? Нет, Семен Андреевич, так не получится. Бумеранг прилетит, и на свет вывалят грязное белье. Но уже нашей с вами семьи. Понимаете, о чем? Дочь наркоманка, гулящая, приплетут и срывы, и срачный развод, докопаются до всего! Докопаются даже до аборта, — скрипнул я зубами.

Только после этого отец Юли призадумался, потер подбородок.

— Да, ты прав, — сказал он.

Я выдохнул с облегчением: неужели отстал? Но тесть выдал буквально в то же мгновение:

— Прежде, чем действовать таким образом, нужно хорошо подготовиться, подчистить все хвосты!!

Черт, не на такой эффект я ожидал! Тесть же выглядел довольным, приобнял меня, похлопал по спине:

— Молодец, Сергеев! Не зря первые достижения — заслуженно только твои, и больше ничьи! Котелок-то варит... Горжусь. Я всегда мечтал о таком сыне и в какой-то мере ты им стал. О лучшем зяте я и просить не мог!

Мне стало ясно, что тесть затею в покое не оставит, обязательно докопается до сути. Но сначала подготовится, подчистит все, чтобы не облегчать Варфоломееву возможность достать его в ответ.

Мне пришла в голову мысль, что если тесть опрокинет ведро с помоями над головой Ковалева, заденет не только его самого, но и всю его семью — ребенка и жену в том числе.

Милана... Я запрещал себе искать с ней встречи, но сегодня, после окончания ужина, залез на заднее сиденье своего автомобиля и попросил водителя немного покружить по ночному городу. Пробок нет, красота... За окном мелькали пейзажи, от которых могло захватить дух,

но я уже давно привык к этой роскошной‚ холодной красоте. Она совершенно не грела.

Впервые за эти годы я испытал сильное желание узнать, как поживает Милана, что вообще происходит в ее жизни. Недолго думая, порылся в архивах, открыл нашу старую переписку. Я до сих пор был заблокирован, а у нее... У нее сохранился тот же самый номер. Новая аватарка. Я нажал на нее, чтобы увеличить картинку: Милана с дочерью, дочурка на маму страсть, как похожа, такая милашка! Я обнаружил черты сходства — губки, носик, а глаза и брови — не Миланы, но и не Славы. Может быть, в бабушку или в дедушку...

Я отложил телефон, вид дочери Миланы снова затронул рану, которая должна была затянуться, но все равно иногда кровоточила.