Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох Страница 106

Поднял руку, и я почувствовал, как тело сковал паралич. Ноги подогнулись, и я упал на пол лицом вниз. В рот набилась пыль с пола пополам с кровью из разбитого носа. Прогрохотали две пары сапог, встали рядом. Меня подняли под плечи, поволокли к щиту. Что это? Зачем?

Нет.

— Да, — Двойник встал напротив, наблюдая, как тюремщики с пустыми глазами оживших мертвецов прилаживают щит ровно, а после поднимают моё безвольное тело, чтоб приковать к перекладинам. Двойник вытянул из ножен свои мечи. Сталь сверкнула голубыми разводами и руническим письмом по лезвию. Тюремщики прижали меня к щиту, давая своему господину насладиться зрелищем. Я обвис в крепких руках, в голове все смешалось. Ни над единым мускулом своим я оказался не властен, зато сполна чувствовал под спиной доски и железные шипы. Казалось, что вот теперь войдет Архимейстер, и взявшись за грудь, там, где сердце, снова погонит кровь быстрее, чтоб вывести яд из тела, чтоб заставить пленника чувствовать любое действо, с ним сотворяемое. Нет. То прошло. Но разум никак не хотел в это верить. Сильно забилось сердце, и страх снова захватил меня. Теперь. Вот теперь. Откроется дверь, и войдет человек, способный причинить мне много страданий. Ситуация была хуже еще и тем, что теперь память услужливо доставала все самое гадостное наружу, и я представлял, что меня ждет. От этого было еще тяжелее. Я готов был вырваться, откинуть от себя палачей, но тело не слушалось. От бессилия я был готов скулить словно пёс, но молчал, запирая любой звук из горла.

— Мы не станем с тобой сражаться, как ты привык. Моя сила в другом, — двойник подошел, поигрывая оружием. Размахнулся, с силой вогнал клинки в мои ладони, услужливо придерживаемые палачами. Сначала в одну, потом в другую. До середины лезвия. Щепа с другой стороны с тихим ударом отлетела прочь. Боли не было, но я чувствовал, как на лице обильно выступил пот, в нос ударил запах палёной плоти. Тюремщики отошли за спину, и я безвольно повис на прибитых руках. Мы с двойником остались одни. Я пытался шевелиться. Но нет. Заклинание лишило тело всякой воли. И ни единый мускул мне не подчинялся.

— Я стану слушать твой страх. Страх — мое оружие… моя пища, — проговорил двойник. — Ты воняешь страхом… Ты знаешь, чего ждать, и уже готов мне предложить всё, что я захочу. Вот сейчас разгорится жаровня, и мы освежим воспоминания. Я слышу как стучит твое сердце, — он прошёлся передо мною. — И вот я победил. Я всегда побеждаю. Но ты можешь попробовать одолеть меня. Попытайся. Удиви меня. — Двойник улыбнулся. — Что, презренный червь? Ты уже не охотник? Жертва. Вот кто ты. Всегда ею был и останешься.

Он прохаживался передо мною. А я уж не мог ничего поделать. Не владея ничем кроме своей памяти, я невольно давал ему пищи, а Жнец молчал, ожидая безвыходного моего положения. Как видишь, они оба желали своего, но за мой счёт. И в том проклятье моего тогда положения. Имея в руках огромную силу, я не мог ею пользоваться по своему разумению, напротив, она пользовалась мной.

— Ты только червь рядом со мной. Но меня терзает скука. Поэтому я готов возиться и с червями. Не волнуйся. Ждать недолго. Все твои страхи будут с тобой, до самого конца… — И с этими словами двойник ушел в свой угол, растворившись во мраке.

*****

— Это было поражение, — тихо проговорил хозяин. — Унизительное, воняющее мочой и кровью. Я платил за самоуверенность с процентами худшему из ростовщиков — самому себе.

*****

Я попытался сдвинуться, но чувствовал себя хуже туши в мясницкой лавке. Как и тогда. В Арах-Экель. Неправда. Все неправда. Этого нет. Не может быть.

Я повернул голову к правой руке. Из ладони, пригвожденной к деревянному щиту, торчал клинок. Хорош. Боли не было, но кровь обильно текла по руке, пропитывая рукав. Клинок медленно половинил лезвием ладонь поддаваясь весу тела. Клинок пульсировал светом в рунах на лезвии в такт сердцу. Это точно было не простое оружие. Оно впитывало мою кровь так же, как неведомый хозяин мой страх. Я откашлялся, поперхнувшись пылью, набившейся в рот.

Я думал, пока мне давали возможность. Могло статься, что вскорости на это мне не оставят ни сил, ни времени. Я знал, что это только морок. Очень реальный для меня. Должен был быть выход. Потому что комнаты этой нет. Она осталась там, далеко. Всё, что происходило со мною, могло случиться только по моей памяти. Потому ни на шаг этот создатель не отошёл от неё.

Я думал.

Как победить двойника? О чем он говорил? Клинки настоящие, и щит под спиной тоже настоящий. Значит ли это что, и верно, придут к мне. Теперь уж не вырваться. Нет, не вырваться. Жнец молчит. Теперь все будет по-другому. Должен быть выход. Схватка. На его территории. Что его царство? Здесь. Храм Ахоменофа. Вспомнился Яргит. Как он там? «Един в двух лицах. Абсолютное зло и абсолютное благо».

«Я стану слушать твой страх».

Страх.

«Потому что твой страх только в тебе.»

Только во мне. Я боюсь. Да, боюсь. Снова оказаться жертвой. Снова желать собственной смерти, потому как она милосердна, в отличии от людей. Страх. Его пища. Он станет насаждаться моим ужасом, когда снова станут тянуть кожу со спины. Нет. Это только морок. Его слуги — призраки. Их нет. Нет этой комнаты. Она осталась в далекой Империи. Я знаю это. Потому не должен страшиться. Знаю.

Я стиснул зубы. В меня возвращалась жизнь. Клинки резали руки сильнее, поддаваясь обвисшему телу. Если б в ноги снова начали слушаться, можно было бы встать на пол.

И жизнь возвращалась. Я дернулся, клинки впились в кость. «Я не боюсь тебя. Теперь не боюсь». Непослушными ещё ногами уперся в каменный пол.

Я знаю теперь, кто я. И не одолеть тебе меня!

Задышал часто-часто. Есть выход, выход есть всегда. Надо решиться. Только лишь решиться. Я был готов на всё. С силой дернулся вниз. Острейшие лезвия располовинили ладони. Я упал на колени, баюкая изувеченные руки, боялся посмотреть на них. Опустил глаза, боясь увидеть непоправимое. Калекой выбраться будет труднее, но будет хотя бы шанс.

Но, к моему удивлению, на ладонях не было и царапины. Даже кровь, впитавшаяся в ткань рукава, и