Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков Страница 101

Собственно, и теперь ей не доставало воли. Дитрих мог нажать... Но в том и трепетность их родства – чтобы быть скромными, робкими, чувствительными друг к другу. Он ответил:

- Хорошо.

И добавил, как бы извиняясь:

- Просто вечер был очень похож на свидание.

Ольха улыбнулась:

- Очень-очень похож.

* * *

В доме на Витвенплац, на лестнице, ведущей к квартире фон Дортов, Дитриха встретил денщик. Милош сидел на ступеньке и дремал, уперев голову в стену. Походная жизнь выработала у него способность спать в любом положении, даже на ящиках с ядрами или на пушечном стволе. При появлении Дитриха денщик встрепенулся и хлопнул ладонью по ступени рядом с собой:

- Садитесь, хозяин. Обсудим диспозицию.

Поручик поглядел на дверь своей квартиры. Милош покачал головой:

- Заперто. Фрау Мари заперла час назад, а мне велела: “Передай ему, пускай даже не суется”.

Дитрих рванулся к двери, денщик удержал его за штанину:

- Нет, правда, хозяин: лучше не надо. От вас бухлом несет за версту. А за полверсты – бабским парфюмом.

Поручик покраснел, шумно выдохнул и опустился возле Милоша.

- Как она посмела! Это ж мой дом! Не пустить на порог собственного мужа!

- Да, хозяин, очень нехорошо, я разделяю.

- Знала бы она, где я был! В доме самого министра, между прочим! Выпил – а как же не выпить, с министром-то? Она бы что делала на моем месте?!

- Правильный вопрос. Вот завтра отмоетесь, проветритесь – тогда придете к ней и спросите.

Дитрих сурово зыркнул на денщика:

- Милош, с чего это ты говоришь таким тоном, будто встал на сторону Мари?

- Никак нет, хозяин, я всецело ваш. Просто, понимаете, все познается в сравнении. Я видел фрау Мари час назад – и она была очень милой женщиной... в сравнении с тем, какою станет, если откроет вам сейчас.

- Шайзе! И где же мне спать предложишь?

- Не волнуйтесь, мы с фрау Гизеке уже обсудили положение. Я ей так и сказал: “Поручик направился к министру для продвижения по службе”.

- Стоп, откуда ж ты знал про министра?

- Ну, если совсем по правде, я сочинил генерал-губернатора. Сказал: “Поручик будет генерал-губернаторствовать допоздна. И вернется с генерал-губернаторским запахом, отчего фрау Мари придет в беспокойство”. Фрау Гизеке согласилась пособить и выделила вам тахту в прихожей.

- У нее что, свободная тахта?

- Никак нет, не свободная. Там спит Лизхен, горничная. Ее перебазировали на коврик. Лизхен выразила недовольство, но ничего: кто терпит – того бог любит.

Дитрих скривился:

- Мне – спать на тахте из-под рабыни?!

- Воля ваша, можете сами на коврик. Тогда Лизхен закиньте на тахту, она обрадуется...

Все это было так мелко и низменно, так приземленно – аж до запаха грунта с дождевыми червями. Отвращение встало комом в горле.

- Милош, я же не соврал: я правда сидел за столом у министра! Ну, у товарища министра – не суть. Всего два часа назад мы с ним обсуждали политику. Графиня приняла меня как своего родного брата! А теперь – коврик, холопская тахта... Меня стошнит от этого!

Денщик похлопал его по плечу:

- Хотите, утешу? Помните задание, что вы мне дали? Обойти архивы и узнать имена владельцев той земли, где вы проявили геройство.

Дитрих слегка оживился:

- И что, ты нашел?

- Дело такое. Та часть Олландии, что оказывает сопротивление, считается вражеской территорией, и по ней все засекречено. А те земли, которые уже под нами, меняют хозяев. Определяется, значит, кто враг, а кто герой; у врагов земли отбирают, героям - дарят. Так что реестры находятся в стадии реформы, и справки не выдаются.

- То есть, ты ничего не узнал?

- Ничегошеньки. Всю неделю обивал пороги – и ни одной справочки не получил.

- Черт тебя дери! В чем же тогда утешение?!

- Дык, хозяин: не только у вас проблемы, а и у меня. Вы не один такой невезучий.

Утраты

Как верно заметил Альваро в беседе с прим-алленом, человек искусства – не печатный станок. Чтобы выключить вдохновение, достаточно одного неприятного события. Но не существует единого рычага, способного заново включить творческий настрой. Тут понадобится целый ряд событий.

Сначала Малена попыталась вывести Альваро из апатии. У него потеплело на душе, но вдохновение не вернулось. Потом Фернан и Люсиль проявили дружеское участие – это не сильно помогло делу. Тогда Фернан напомнил да Силве о такой мелочи, как деньги. Альваро расшевелился, но лишь слегка. Затем сам прим-аллен искусства задал ему взбучку: “Ты писатель или трус? Создай книгу – только это важно! Все прочее – дерьмо на лопате”. Мысли и чувства Альваро, наконец, пришли в движение, но для творчества все еще чего-то не хватало. Некой изюминки, интересности… некой искры. Альваро пошел в магазин Фларбо, надеясь найти эту искру в загадочной “Философии ужаса”. И, действительно, нашел – только не в книге, а в незнакомке. Обаятельная дама стала последним, недостающим компонентом – катализатором реакции.

Любопытно, что эти события позволяют вывести формулу: что нужно писателю для творчества, помимо таланта? Быть любимым. Нуждаться в деньгах. Получить поддержку друзей, а также – крепкий пинок от наставника. И наконец – зажечься эмоциональной искрой.

Следующим утром Альваро проснулся полный сил и желания творить. Наспех перекусив, он поспешил в кабинет и разложил на столе все рабочие заметки. Каждый абзац записей теперь казался весьма любопытным. От каждой строки в голове возникали потоки мыслей. Не прошло и часа, как Альваро увидел выход из тупика.

- К черту доктора! Не о нем нужно думать!

Конечно, смерть Гарсии Хуанеса – наибольшая тайна. Разгадав ее, можно понять все остальное. Но чтобы найти ключ к этой тайне, нужно думать вовсе не о докторе! Хуанес сам не понял, от чего умер, хотя имел время. Его близкие – тоже ни о чем не догадались. Разгадку головоломки нужно искать за ее пределами.

Во-первых. Как можно совершить убийство на белой земле? Ответ может знать вовсе не доктор, а мастер темных дел, дон эсферы Тени. И Альваро знаком с одним таким доном!

Во-вторых. Хуанес был толковым врачом или шарлатаном? Пациентам и родичам он сумел пустить пыль в глаза. Но кто всегда знает правду о мастерстве работника? Конечно же, его начальник! В молодые годы Хуанес был судовым врачом. Капитан корабля знал о