Его пленница. На грани ненависти - Дарья Милова Страница 10

— Посмотрим, какие скелеты у тебя в шкафу. — прошептала я, ощущая азарт на губах.

Я села прямо на пол, скрестив ноги, и положила папку на колени. Пальцы дрожали — не от страха, а от адреналина. Как будто я сейчас играла в русскую рулетку, только вместо револьвера — чужая тайна.

Открыла.

Первая страница.

Я замерла.

Мир, казалось, сдвинулся, качнулся, перестал дышать вместе со мной.

Глаза сами скользнули дальше, и с каждой строкой во мне что-то холодело. Всё, что я могла ожидать — любовные письма, военные фото, хоть порно-журналы, мать его, — но не это. Никогда не это.

— Чёрт… — сорвалось у меня с губ еле слышно.

Я прижала ладонь к губам, но сердце уже стучало так громко, что казалось, он услышит даже сквозь стены.

Глава 7. Ева

Я выскочила из комнаты Вадима так, будто там горело. Дверь хлопнула за спиной, и я почти бегом метнулась к своей.

— Ева? — голос отца ударил, как обухом.

Я резко застыла на месте, пальцы всё ещё дрожали после папки. Повернула голову — он стоял внизу у лестницы, руки в карманах, взгляд холодный и внимательный.

— Ты куда так бежишь?

— Никуда, — выпалила я слишком быстро. — Всё нормально.

Он прищурился, но спорить не стал. Только кивнул, будто сделал мысленную пометку.

— Сегодня вечером благотворительный ужин, — сказал спокойно, но так, что это звучало как приказ. — Мы должны быть там оба.

Я закатила глаза и упёрлась руками в бёдра.

— Пап, у меня нечего надеть.

Он тихо выдохнул, явно борясь с раздражением.

— Господи, Ева… — Он достал из кармана чёрную карту и протянул её. — Ладно. Поезжай с Лёшей, купи себе платье. Но карточку верни.

Я ухмыльнулась, выхватила карту и крутанула её между пальцами.

— О, наконец-то от тебя хоть что-то полезное.

— Ева… — предостерегающе.

— Верну я твою драгоценную карточку, не бойся, — перебила я. И, к собственному удивлению, почувствовала, как настроение подскочило вверх. День, который начинался с наручников, вдруг обещал закончиться платьем и светом софитов.

Через четыре часа я уже ехала домой довольная, как кошка на сметане: платье в пакете рядом, мороженое в руке, каблуки где-то в пакете, потому что к чёрту, ноги тоже хотят жить.

Я слизывала растаявшую каплю с пальцев и смеялась, чувствуя, как хорошее настроение разливается по венам. На секунду я даже забыла про то, что видела в комнате Вадима. Совсем. Стерлось, растворилось в сахаре и новом шёлке.

— Лёша, — протянула я, поворачиваясь к нему. — Почему ты не можешь быть моим охранником? С тобой хотя бы весело.

Он скосил на меня взгляд, улыбнулся уголком губ.

— Наверное, потому что я просто водитель.

— Ну и зря, — я надула губы театрально. — Ты был бы лучшим надзирателем. По крайней мере, ты не смотришь на меня так, будто хочешь приковать к батарее.

Лёша усмехнулся, покачал головой.

— Если бы я был твоим охранником, ты бы меня возненавидела через неделю.

— О, не ври, — я махнула мороженым, едва не капнув на платье. — Ты бы меня таскал в кафе, а не на зарядку в шесть утра.

— Ага, а потом твой батя с меня шкуру снял бы.

Я прыснула со смеху, едва не подавившись.

— Ну тогда спасибо, что ты просто водитель, Лёш.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, я решила, что одна не справлюсь. Вечера с этими людьми всегда были похожи на поле боя, и лучше иметь под рукой союзника.

Я набрала Киру.

— Срочно приезжай, — сказала я, едва она взяла трубку. — Мне нужна поддержка.

— Опять твой Морозов? — в голосе Киры слышалась улыбка.

— И он, и весь этот балаган. Через час у нас благотворительный вечер, и я не собираюсь выглядеть там овечкой.

— Отлично, — хмыкает она. — Моя мама тоже туда идёт, так что у нас будет совместный выход. Подожди меня.

Через сорок минут Кира влетела в мою комнату — в кожаной мини-юбке, высоких сапогах и с пакетом косметики в руках.

— Так, принцесса, — она сбросила сапоги у двери, — сегодня мы сделаем так, чтобы никто на этом вечере не смог от тебя глаз оторвать.

— Только учти, — я подмигнула, — нам надо совместить «дорогую леди» и «опасную сучку».

— Легко, — Кира уже рылась в моём шкафу, вытаскивая платья. — Вот это… нет, это слишком скромно. А вот это… да, это кричит: «Я могу разрушить твою жизнь и даже не вспомнить об этом».

Мы устроили на полу хаос из ткани, туфель и украшений.

— Садись, — Кира хлопнула по стулу перед зеркалом. — Сейчас я превращу тебя в произведение искусства, от которого Морозов подавится своим контролем.

— Думаешь, он вообще заметит? — скривилась я, но всё же села.

— Поверь, милая, — она наклонилась ко мне, держа в руках помаду цвета спелой вишни, — сегодня заметят все.

Через полчаса я уже смотрела на своё отражение и едва узнавала себя. Волосы — мягкие волны, макияж — акцент на губы и глаза, платье — чёрное, обтягивающее, с разрезом до бедра.

— Ты богиня, — вынесла вердикт Кира, застёгивая на мне браслет. — И если хоть один мужик на этом вечере будет дышать, когда ты пройдёшь мимо, я удивлюсь.

Я обвожу взглядом комнату и цепляюсь за рамку на туалетном столике. Фотография. Мама в длинном шёлковом платье, волосы в высоком пучке, глаза сияют.

Я беру рамку, большим пальцем провожу по стеклу.

— Вот бы она сейчас меня увидела, — говорю тихо. — Мне её так не хватает.

Кира подходит ближе, кладёт руку мне на плечо.

— Она бы гордилась, — говорит уверенно. — И точно была бы в команде «разрушить этот вечер с шиком».

— Думаешь?

— Уверена, — Кира подмигивает. — У нас теперь общий фронт.

Мы обе смеёмся, и я поправляю разрез платья так, чтобы он открывал ровно столько, сколько надо.

— Всё, — Кира берёт свою сумочку. — Вперёд, подружка. Сегодня мы входим как королевы.

И в этот момент дверь распахивается.

Дверь распахивается.

Без стука.

Он.

Вадим встаёт в проёме — высокий, чёртово спокойный, будто весь мир принадлежит ему. Его взгляд медленно проходит по мне сверху вниз. Не торопится. Сканирует. Как будто режет кожу тонким ножом.

Я застываю перед зеркалом, но сердце рвётся наружу.

— Можно хотя бы постучать? — язвительно бросает Кира, откинувшись на стол.

Он даже не переводит на неё взгляд.

— Могу, — его голос низкий, спокойный. И он всё ещё на мне. Только на мне.

Я встречаю его глаза в зеркале. Серые. Ледяные. И слишком… близко.

— Что? — я выгибаю бровь, бросая вызов. — Не вписываюсь в твой дресс-код охраняемой девочки?

Пауза. Тишина.