Слишком бедный - Анна Шнайдер Страница 10

— Я не стану вас беспокоить по пустякам. Я не такая уж навязчивая, как вам могло показаться.

— Я вовсе не считаю вас навязчивой, что вы, Диана, — вполне искренне произнёс Тимур, посмотрев на неё с лёгким удивлением. — Наоборот, вы кажетесь мне очень деликатной.

— Да? — изумилась она. — А я думала, что…

Диана осеклась, осознав, что почему-то не в силах признаваться Тимуру в собственных смятенных чувствах. Она собиралась сказать что-то вроде: «А я думала, что я слишком назойливо показываю свой интерес к вам», но поняла — не получится.

Удивительно. Никогда раньше Диана не стеснялась говорить о том, что чувствует. Легко объяснялась со всеми своими мужчинами. Но этот мужчина изначально был особенным… во всём.

И сейчас он точно понял, о чём она хотела сказать, но не решилась.

— По правде говоря, я не представляю, чем мог привлечь ваше внимание, — спокойно сказал Тимур, прямо глядя на Диану. В отличие от неё, он не выглядел смущённым. Но ведь он и не о своих чувствах говорил! — Я жених-то незавидный. — А вот теперь в его голосе прорезалась лёгкая ирония. — Только что ипотеками и кредитами не обременён, но у меня хватает и другого бремени. И я сейчас не про дочь. Вам действительно лучше будет посмотреть по сторонам — уверен, найдётся кто-то более достойный вашего общества.

О, если бы он знал, сколько их уже было, этих «достойных»! Наверняка назвал бы проституткой и ушёл, опасаясь, что Диана его чем-нибудь заразит. Венерическим.

Хотя, нет — Тимур слишком вежлив. Он ушёл бы молча, без оскорблений.

— Вы себя недооцениваете, — пробормотала Диана и потеряла дар речи, когда её собеседник, усмехнувшись, ответил:

— Вы себя — тоже, Диана. Причём мне совсем непонятно, почему.

Он пытливо посмотрел на неё, но Диана упорно молчала. Нет, она не признается Тимуру ни в чём! Ни в том, что почти разрушила жизнь сестры, ни в том, как бросила престижный зарубежный вуз ради эскорта, ни в том, как оказывала услуги определённого рода за деньги. Ни за что не признается!

Но сейчас ничего говорить и не потребовалось — принесли счёт, и Тимур отвлёкся на его оплату, а после не стал продолжать этот диалог.

Явно понял, что отвечать Диана не собирается.

14

Тимур

С Дианой всё изначально пошло совсем не так, как он привык. Тимур думал, что вчерашняя встреча станет единственной, но зачем-то согласился на кафе. А потом, когда ушла Алиса, и сам захотел остаться, а не бежать скорее чинить смеситель.

И после… Он мог бы не давать Диане номер, как и собирался. Но почему-то не получилось. Как представил, что отвечает ей отказом, так самому стало тошно от своего поведения, даже захотелось покрутить пальцем у виска: ты чего, мол, взрослый мужик, и опасаешься двух девчонок? Одна помладше — Мира, другая постарше — Диана, но всё равно они по сравнению с тобой ещё соплюшки. Справишься уж как-нибудь, если Диана вздумает тебе написать.

Честно говоря, Тимуру даже хотелось, чтобы она написала. Он действительно уже в землю врос за последние пять лет, скоро плесенью покроется. Её очевидный интерес к нему заставлял расправлять плечи и вспоминать о том, что он всё-таки живёт не только ради дочери. Что у него могут быть не только обязанности, но и права, и собственные желания, в отрыве от желаний Миры.

Да, кстати, про желания…

Ни о каких желаниях Тимур старался не думать, когда шёл вместе с Дианой к её дому. Но это было всё равно что повторять про себя известную фразу «не думай про белую обезьяну» — она тут же вылезала и игриво подмигивала, и не думать было невозможно. Как не думать, если девушка рядом с ним настолько привлекательна? И рука у неё волнующе тёплая, и кожа наверняка мягкая, и губы сладкие.

Тимур всегда умел избавляться от лишних мыслей — когда много лет работаешь с подростками, это умение неизбежно тренируется. Во-первых, на уроках не следует отвлекаться, а во-вторых — подростки периодически испытывают учителей на прочность, и способность сосредотачиваться на важном и не обращать внимание на детские подначки — жизненная необходимость.

Но сейчас речь шла всё-таки не о детских подначках, а о девушке, которая ему нравилась. И которой неожиданно нравился он. И бороться с искушением было сложно, но Тимур старался — потому что считал, что не имеет права обнадёживать Диану.

Однако когда она спросила, не проводит ли он её не только до подъезда, но и до квартиры, Тимур не отказался, почувствовав чувственное волнение пополам с предвкушением. Какой-то кошмар! Ему ведь уже далеко не двадцать лет, чтобы мозги туманило гормонами. А их явно туманило, и когда Диана в лифте медленно подняла руку и осторожно, почти невесомо провела ладонью по его щеке, глядя на Тимура с беззащитностью котёнка, который готовится, что его пнут сапогом, он почувствовал, что окончательно пропал.

Потерпел поражение. Не справился. Оплошал. Сдался…

15

Диана

У Тимура были очень нежные губы, и целовался он совсем не так, как другие мужчины. Когда в голове у Дианы мелькнула эта мысль, ей сразу стало стыдно, и она постаралась поскорее отодвинуть её в сторону. Нет-нет, никаких сравнений!

И всё же…

В тех поцелуях, что Диана получала раньше, было мало именно нежности. Страсть, желание, требовательность, властность — что угодно, но совсем не та трепетность, что исходила сейчас от Тимура. Он не торопился, не давил на неё, бережно приобняв за плечи, и не спешил углублять поцелуй, лаская только губы. Будто Диана была девственницей, которую он боялся испугать.

И это оказалось настолько приятно, что она едва не расплакалась от счастья. Как же хорошо, как славно, когда к тебе не относятся, как к товару, который можно просто взять, если хочется!

Музыка, игравшая в лифте, неожиданно замолчала, затем искусственный женский голос объявил десятый этаж, двери раздвинулись — и только тогда Тимур оторвался от Дианы. Положил руку на её талию и вместе с ней вышел из лифта, глядя в глаза и улыбаясь — так, как ей раньше ещё не улыбались.

Это была улыбка человека, которому Диана искренне нравилась. И который не собирался форсировать события.

— Знаешь, мне впервые за пять лет