100 магнитоальбомов советского рока. Избранные страницы истории отечественного рока. 1977 – 1991. 15 лет подпольной звукозаписи - Александр Исаакович Кушнир Страница 82

В начале 80-х Армен Григорян и Виктор Троегубов играли традиционный хард-рок с английскими текстами, причем каждый – в своей команде. Шло время, и русскоязычных песен у тандема студентов Авиационного института становилось все больше. Поначалу эти композиции считались побочным продуктом и воспринимались как стеб. Но все чаще в дружеских компаниях стали звучать просьбы спеть ту или иную песню. Тем более что каждая имела вполне конкретную привязку, прототип или героя, и это обстоятельство делало их исполнение особенно личностным и естественным.

Источников вдохновения у музыкантов «Крематория» насчитывалось немного. Они были знакомы с творчеством «Мифов» и Юрия Морозова, чьи альбомы более соответствовали представлениям друзей об отечественной рок-музыке, чем, скажем, вполне предсказуемая к тому моменту «Машина времени», – но еще не знали ни Гребенщикова, ни Майка и, скорее всего, не были знакомы с достижениями английского фолк-рока: даже сейчас творчество групп типа Incredible String Band или Fairport Convention остается музыкой для избранных…

Тем не менее песни «Крематория», написанные к тому моменту, были действительно хороши. Это подтверждает их долгая и счастливая жизнь – поскольку исполняются они группой до сих пор. Именно тогда был заложен музыкально-идеологический фундамент «Крематория», работавший на группу все последующие годы – c привкусом портвейна и Таниного поцелуя на губах, гадким холодком слежки за спиной и жжением в горле, как от пороха или золы.

…Первая попытка зафиксировать свои песни была осуществлена «Крематорием» в профессиональной студии Театра Советской армии еще в 83-м году. Однако по причинам технически-мистического характера успехом она не увенчалась. После пожара, случившегося в разгар сессии на малой сцене армейского театра, звукооператор был отправлен в действующие войска, и записать свой «Smoke On The Water» «Крематорию» тогда так и не удалось.

Но нет худа без добра, поскольку именно это огненное наводнение предопределило будущее веселушно-чернушное название коллектива. Кстати, по версии Троегубова, Армен Григорян сначала возражал против такого провокационного хода. И только лишь по-шелленберговски полностью и искренне дозрев до того, что это его собственная идея, согласился именовать группу «Крематорием».

Спустя полгода музыканты самой несчастливой московской рок-группы все-таки нашли возможность зафиксировать свои кладбищенские нетленки. Не без помощи анонимного спекулянта-сводника два первых альбома были записаны «Крематорием» в студии Театра имени Маяковского у звукооператора Игоря Меркулова. Дебютные «Винные мемуары» получились хоть и свежими с точки зрения текстовой фактуры, но весьма расхлябанными по музыке. Неудивительно, что часть песен из них вскоре перекочевала в «Крематорий II» – судя по всему, авторы подсознательно ощущали как недостатки первой записи, так и реальный потенциал этих опусов.

Сырость исполнения «Винных мемуаров» отчасти компенсировалась глубокомысленным заполнением пауз звуками хрюкающих свиней и блюющих людей. Появление искусственных и естественных шумов носило скорее характер спонтанного прикола, а не продуманной режиссуры. «В одном месте мы явно перетянули со стрельбой из автомата, – вспоминает Троегубов. – Потом приходилось объяснять, что стреляли до тех пор, пока не поубивали всех козлов». Концептуализм тогда буквально витал в воздухе, и его невидимые флюиды заряжали, пробирались во все подряд, чего касалась рука художника или музыканта.

Запись обоих альбомов производилась на стандартный двухдорожечный STM – серую уродливую мечту меломанов 70-х. Он резко ограничивал аранжировочные амбиции группы, ориентированные на четырехканальный вариант погорелого Театра Советской армии. Магнитофон стоял в так называемой радиорубке, а репетиционная база с инструментами находилась в другом помещении. То есть при наложении звука слышать можно было либо свою игру, либо запись, на которую предстоит сделать это наложение. Сыграв фрагмент песни, музыканты бежали через весь театр послушать результат и, восхищенные высоким искусством, возвращались назад к игре вглухую. Эффект этой «бетховенщины» был очевиден – непрофессионализм и разбаланс записи достиг вершины маразма, перевалил через нее и плавно опустился в область чистого кайфа.

«Как говорят музыканты, гитарку-то можно было бы и настроить», – смеется теперь Григорян, вспоминая боевую молодость.

Необходимо отметить, что к моменту записи своего второго альбома музыканты «Крематория» еще не сыграли ни одного живого концерта. Тем не менее, несмотря на отсутствие опыта, распределение ролей внутри группы наметилось весьма четко. Армен Григорян исполнял большинство песен, играл на акустической гитаре, басу, фортепиано и дудке. Виктор Троегубов пел в нескольких композициях («Пророк», «Рейсшина»), играл на гитаре и специализировался на исполнении темпераментных гитарных соло.

Встречающиеся на втором альбоме элементы инструментального разнообразия создавались эпизодическими вкраплениями фортепиано, баса без подзвучки и литаврового барабана Александра «Стива» Севастьянова, имитирующего звуки ударной установки. Общее звучание группы получалось настолько оригинальным и первобытным, что его можно было идентифицировать лишь методом «от противного». Как было принято писать на обложках ранних альбомов Queen, «никто не играет на синтезаторе».

В отличие от «Винных мемуаров» саунд «Крематория II» расцвечивали завораживающие в своей непредсказуемости звуки альта. На альте играл некто Дима Плетнев, имевший актуальный по тем временам псевдоним Альтист Данилов, косвенно связанный с его причудливой рассредоточенностью в пространственно-временном континууме. Чтобы найти в истории рока еще одного подобного «действующего» шизофреника, нужно было очень сильно постараться.

«Работа с Плетневым напоминала труд гипнотизера, – спустя годы вспоминает Виктор Троегубов в своих «Невинных мемуарах». – Дима почти не концентрировался ни на крики „Мотор!“, ни на свое положение относительно микрофона, ни на что вообще. Через час после начала записи он сказал, что устал, и уже совсем перестал ориентироваться в окружающих предметах и событиях. Тем не менее нам удалось за один день записать все песни с его участием».

Плетнев внес в звучание «Крематория» элемент здоровой психоделии, к сожалению, впоследствии группой утерянный. Что же касается дальнейшей судьбы Альтиста Данилова, то постепенно болезнь заняла в его жизни гораздо большее место, чем музыка, и в дальнейших записях «Крематория» он не участвовал. А звуки скрипки, в которую позднее мутировал альт, стали фирменным знаком саунда группы.

…Во второй альбом «Крематория» вошло 18 композиций, создавших свой, ни на что не похожий привкус музыкального утренничка в «доме вечного сна». Рок-н-роллы с удивительно красивым двухголосием Григоряна – Троегубова («Житейская смерть») соседствовали с бардовскими номерами («Пророк») и композициями, стилизованными в духе акустического Болана («Конфуз», «Я увидел тебя»). В текстах преобладали мрачные приколы («ты никогда не станешь молодым – вот стакан, а вот вино и дым»), гробы, ведьмы, картежные неудачи, нелепые бляди и «сыгравшие в ящик» мужья-генералы. Помимо этого – унылые трудовые будни советских инженеров и песни городских