100 магнитоальбомов советского рока. Избранные страницы истории отечественного рока. 1977 – 1991. 15 лет подпольной звукозаписи - Александр Исаакович Кушнир Страница 103

Это было начало конца.

Московский КГБ принял брошенный вызов и довольно оперативно просчитал место рождения этой пленки. «Бэд бойз» автоматически возглавили очередную серию антироковых запретительных списков, а Мальцев с Загородновым почувствовали вокруг себя некое подобие слежки. Однако, несмотря на риск, они все же затеяли запись своего второго альбома «Фронт». Чтобы сузить круг вовлеченных в эту акцию людей, функции звукооператора были возложены на родного брата Игоря Загороднова Дмитрия.

Для того чтобы избежать малейшей утечки информации, музыкантами были предприняты все необходимые в подобной ситуации меры предосторожности. Конспирация осуществлялась по всем правилам военного искусства: в помещении Дома культуры закрывались все двери, а окна студии заклеивались газетами. Большинство композиций записывалось в наушниках с отключенными мониторами. Мальцев перестал встречаться с музыкантами, а с Игорем Загородновым общался не в стенах собственной квартиры (как прежде), а исключительно на улице.

Когда Мальцев с Загородновым почувствовали по поведению вахтеров, что записываться в Доме культуры становится небезопасно, они перенесли часть аппаратуры на квартиру к своему приятелю Сергею Котегову. Там в форсированном режиме была дописана вторая часть альбома. Темы и направленность новых песен были сродни «Гимну», а в ряде композиций нападки на советский режим носили совсем уж яростный характер. Показательно, что стороны альбома (электрическая и акустическая) были разграничены фразой: «В связи с увеличением стрема группа „Бэд бойз“ последний раз играет в электрическом варианте».

Весь альбом воспринимался как развитие идей Оруэлла «в отдельно взятой стране». Заканчивался «Фронт» концептуальной цитатой из Некрасова – «Кто живет без печали и гнева, тот не любит отчизны своей».

Все последующие события, связанные с «Бэд бойз», разворачивались с кинематографической быстротой. Как только «Фронт» появился на свет, Мальцев и Загороднов оказались в КГБ. В последний момент они успели уничтожить оригиналы пленок, но помогло это мало.

«Этим делом заинтересовалась Москва, и оттуда несколько раз приезжали следователи, – вспоминает Загороднов. – Нас спасла надвигающаяся заря перестройки и то, что нас «вел» человек, который неплохо знал моего отца. В итоге местный КГБ поступил очень грамотно, не вынося это дело за пределы своих кабинетов и не отдавая информацию в партийные органы. Все крутилось внутри».

По поводу дальнейших событий существует несколько версий.

Одна из них гласит, что Загороднова в течение полутора лет пытались завербовать информатором в КГБ, но – безуспешно. По другой версии, его при помощи шантажа заставили отречься от авторства и сделать заявление, что никакого отношения к альбомам «Бэд бойз» он не имеет, а идеологом и исполнителем всех песен является лишь один человек – Александр Мальцев.

Не имея доступа к архивам челябинск-оснежинского КГБ, можно только предполагать, что истина похоронена в одном из этих взаимоисключающих утверждений.

Что же касается Мальцева, то он был вынужден в течение 24 часов покинуть Челябинск-70. На протяжении двух лет он скитался по квартирам родственников в других городах, а после реальной победы перестройки вернулся в Челябинск-70 и устроился работать на кабельное телевидение. К прежним музыкальным занятиям он больше не возвращался, не допуская упоминания о них ни в публичных беседах, ни в приватных разговорах. Аналогичным образом вели себя и его иногородние родственники. В 1996 году Мальцев умер от рака легких. Его последнее стихотворение, написанное за полтора года до смерти, называлось «Прогноз» и заканчивалось словами: «движок перегрелся, телефон вскипел – кажется, я себя уже отпел».

Вова Синий и «Братья по разуму»

Хали-гали (1985)

сторона A

Буги-вуги каждый день

Прощальная

Мальчики двухтысячного года

В темноте

Мысли и чувства

Шизгара

сторона B

У меня все в порядке

Хали-гали

Мальчики двухтысячного года II)

Я ничтожество

Хламидомонада

Мне хорошо

…N (Ночь без тебя)

Земляки «Бэд бойз» – группа из Челябинска-70 «Братья по разуму» в основу своей студийной технологии заложила работу с магнитными кольцами. Два идеолога «Братьев» Вова Синий (Владимир Емелев) и Гоша Рыжий (Игорь Шапошников) не скрывали, что первоначальным носителем идеи применения магнитофонных колец явился их единомышленник из «Бэд бойз» Александр Мальцев.

«После того как Мальцев прекратил свои студийные эксперименты, мы их добросовестно переняли, – вспоминает Гоша Шапошников. – Наши первые произведения, датированные 83-м годом, строились именно на упрощенном аккомпанементе под магнитные кольца, склеенные из фрагментов фонограмм. Сверху накладывались вокал, какие-то инструменты и звуки – то, что было под рукой. Все это начиналось как коллективное полупьяное-полуюношеское творчество, когда все пели хором в один микрофон, пели чуть ли не обнявшись».

К 84-му году в основной состав «Братьев по разуму» входили четыре человека: Вова Синий, Гоша Рыжий, Вадим Кутявин и Игорь Ракин. Лидер-вокалистом, автором большинства текстов и музыкальных идей был Вова Синий. В возрасте двенадцати лет он начал слушать по радиоприемнику программы Би-би-си toр-20 и музыкальные передачи «Голоса Америки». Вова обладал неплохим чувством стиля и пропорций, а нехватку профессиональных навыков с лихвой компенсировал утонченным чувством юмора, незлобивой иронией и беззаботным отношением к собственному творчеству. Будучи сыном начальника отдела по разработке секретных ядерных проектов, он на практике опроверг все достижения науки, изучающей наследственность и генетику. На репетиции Вова появлялся, предварительно продегустировав brown sugar и спирт из родительского шкафа и добив этот алкогольно-наркотический букет стаканом портвейна, распитым где-то на улице с полузнакомыми гопниками. Неудивительно, что свобода его сознания и скорость полета мыслей были недосягаемыми для среднестатистического гражданина из Челябинска-70.

«Следствием всевозможных аварий и ядерных испытаний вокруг нас стало то, что в данной местности произошли какие-то мутации и изменения человеческого сознания и души, – вспоминает Гоша. – Мы жили в таком замкнуто-санаторном пространстве и были далеки от каких-либо реалий мира. Несмотря на увлечение музыкой, к двадцати годам мы оказались молодыми людьми с запоздалым развитием».

Сам Гоша был сыном поэта-ядерщика, которому в один прекрасный день надоело писать стихи и который в поисках дефицитной романтики сорвался из Москвы на комсомольские стройки. В конце 50-х годов судьба забросила Шапошникова-старшего в Челябинск-70, и обучение азам науки об атоме он проходил у самого Курчатова. В свою очередь сын, увлекшись нелегкой работой диск-жокея, ежемесячно ездил в Свердловск, Челябинск, Питер или Москву меняться пластинками и скрупулезно отыскивал в мутном потоке коммерческого рока какие-то необычные стили и направления. Подобные находки составляли основу его домашней фонотеки, из которой затем выбирались ритмически законченные фрагменты, пригодные для создания магнитофонных колец. Кроме того, Гоша являлся автором части текстов, пел на нескольких композициях и перенес свое увлечение фотографией