Одержимый Ублюдок (СИ) - Магницкая Доминика Страница 30

И в нашем браке мы летели туда вместе.- Скажи, - вкрадчиво шепчет, забираясь теплой ладонью под белую рубашку и опаляя кожу несвоевременной лаской, - о ком ты думаешь вечерами? Кто является тебе во снах? Кто тревожит тебя по утрам? Мысли о каком человеке не дают покоя?Я не дергаюсь - это бесполезно. Меня бросает то в жар, то в холод от тихих слов, царапающих сердце. Я вижу в его глазах нотки понимания и печали, но они мгновенно исчезают под весом самодовольной усмешки.Мальдини продолжает:- Кто забрал твоё спокойствие? Чьё имя так глубоко застряло в твоём горле, что его не смыть ни криком, ни мольбой?- Эрнест, ты же знаешь, что...Тихо. Ничего не говори, - указательным пальцем касается губ, вынуждая замолчать, - мы оба знаем ответ. Сейчас ты живешь моей жизнью даже больше, чем своей. Устроилась в мою компанию, чтобы подобраться поближе, терпела мои властные замашки, выжимая искусственную улыбку, и даже добровольно приехала в мой дом. Не побоялась, и я буду бесконечно восхищаться твоей смелостью, но в одном ты до смешного слепа.- Только не говори про любовь, ладно? Не смей. Не поверю, особенно после шантажа и брачного договора со специальными условиями- Я не знаю, что такое любовь. Я никогда её не испытывал, - берет мою ладонь и трепетно целует, не разрывая зрительного контакта, - но то, что я испытываю к тебе, просто рвёт мне крышу. Сносит к чертям всё, к чему я привык.Я вспоминаю записи с кассет, злой мужской голос и детские мольбы о пощаде. В его шкафу хранится несколько сотен подобных записей. Мальдини говорил, что нам попалась еще самая безобидная.На мгновение я вижу глубоко сломанного человека, который с детства знал лишь одно правило- жестокого кнута, быстро хлеставшего по спине при допущении единственного промаха.Глаза Эрнеста резко темнеют. Мягкая ладонь превращается в беспощадные тиски.Он яростно шипит:- Мне не нужна твоя жалость. Чёрт возьми, всё, чего я хочу - тебя. Видеть, слышать. касаться, иметь в любых позах. Хочу получить хотя бы каплю той преданности, которая связывает тебя с твоей семьей.- Эрнест, мне больно! - сипло шепчу, и он в ту же секунду меня отпускает.Отшатывается, окидывая моё тело потерянным взглядом, и хрипло говорит:Прости, я..я не хотел.Его бледное лицо, полное раскаяния и сожаления, выводит меня из себя. Я резко вскакиваю и яростно «сцеживаю» каждое слово:

- Мне искренне жаль, что у тебя было такое тяжелое детство, что ты был растоптан и сломлен. Но я - не чудотворное средство, которым ты сможешь излечиться! Я не могу дать тебе того, чего ты хочешь. Разве не видишь, что своими действиями ты разрушаешь нас обоих? Мы можем на пару лет притвориться, что любим друг друга и живем в полном согласии, но однажды наше притворство сотрёт всё к Дьяволу, и тво идеальная картина семьи распадется, как карточный домик.Ты ошибаешься. Люди постоянно носят маски, как и мы с тобой. Однажды наступит тот день, когда ты вдруг поймешь, что уже не способна отличить себя от притворства. Всё станет реальным, и ты поверишь в чувства, которые ранее считала искусственными.Это цинично. Неужели тебя совсем не волнует, что я тебя не люблю?Он уверенно качает головой и усмехается, вновь закрываясь от меня и нацепляя маску безразличия:Главное, что я тебя люблю. Моя любовь может казаться тебе неправильной, но это далеко не всё, что я могу тебе дать. В моих силах обеспечить тебе успешную жизнь. Мой дом, деньги и даже фамилия - всё твоё.Слова срываются с губ прежде, чем я успеваю задуматься о последствиях:- Мне это не нужно- Тогда чего ты хочешь? - холодный металл в хриплом голосе доводит напряжение между нами до предела, - свободы? Счастливой сказки с Леоном? Любви, о которой пишут в книгах? С фееричными бабочками в животе и хрупкой надеждой на взаимность?- С Леоном давно покончено. Я не говорила тебе о нем, потому что не видела смысла. К тому же, когда ты впервые спросил о наших с ним отношениях, ты был моим начальником. Уж прости, что я не собиралась откровенничать с человеком, который отправил моего отца за решётку.Я вздрагиваю, только сейчас заметив, насколько быстро и бесшумно он подобрался ко мне Мальдини вжимает меня в стол, кладет руки на талию и стискивает кожу, вырывая болезненный вздох- Хорошо, если так. Тебе лучше не врать мне, потому что, если ты еще хотя бы раз заговоришь с ним, я его уничтожу. И заставлю тебя смотреть, как он влачит своё жалкое существование.Я морщусь, чувствуя, как от его хватки ребра буквально трещат по швам. Мальдини медленно опускает руки, но продолжает морально давить, прожигая меня холодным, как лёд, взглядомОсторожно киваю и тихо спрашиваю:- А как же твоя сестра? Беатрис очень его любит, это заметно с первого взгляда.- Она переживёт, - хрипло смеется, - вот бы ты также хорошо замечала мои чувства.Я осторожно поправляю рубашку, толкаю его в грудь, и мужчина мгновенно отстраняется, с любопытством наблюдая за мной.Пора заканчивать. Разговор всё равно ни к чему не приведет, и если я прямо сейчас не уйду, то могу очень об этом пожалеть.

Кажется, Мальдини нравится решать проблемы через секс, но обещанная брачная ночь давно закончилась, и с восходом солнца мы снова проснулись чужими людьми. Он не слышит меня.Говорит только о себе.Даже если любит - его любовь крайне эгоистична. Темна, как ночь, и беспросветна.Мне остается только гадать, смогу ли я когда-нибудь достучаться до его сердца.Если ты закончил с обвинениями, я бы хотела поехать домой. Мама с папой наверняка сходят с ума от беспокойства.- Конечно, - разводит руки в стороны и довольно щурится, - водитель отвезет тебя.Меня настораживает столь неожиданная доброта. Я с сомнением разглядываю его лицо, опускаю глаза на свои голые ноги и спрашиваю:

- Ты не мог бы одолжить мне...Он резко перебивает:- Беатрис иногда ночует здесь, можешь взять её одежду, она точно будет не против. Но, к твоему сведению, вчера утром я распорядился насчет одежды для тебя. Всё новое и точно подойдет тебе по размеру. В нашей гардеробной - справа.С… спасибо,- растерянно благодарю и отворачиваюсь, собираясь подняться наверх,привести себя в порядок и быстро уехать домой.За спиной раздается тихий смешок:- Еще кое-что. Я забыл тебя предупредить о том, что нашу свадьбу транслировали на всех главных телеканалах Рима. Твоим родителям должно безумно повезти, чтобы они ни разу не увидели наши счастливые лица.

Глава 17

Я не дышу. Пытаюсь вдохнуть полной грудью, но что-то острое просто затыкает моё горло.Обжигающие слова Мальдини просачиваются в голову, подбираются к виску и наводят прицел.В его глазах плескается откровенная насмешка. Я медлю, надеясь, что он рассмеется скажет что-то вроде: «Неудачная шутка», - но затянувшаяся тишина буквально кромсает мой слух. Доводит злость до сумасшедшей грани и открывает пасть, мстительно врезаясь в сознание- Ты.. сейчас серьезно? - тихо спрашиваю, с ужасом представляя реакцию родителей.Эрнест прекрасно знает, насколько для меня важна их поддержка.И всё же он сделал это. Окончательно обрубил последний трос, держащийся на хлипкихАбсолютно. Я даже готов поспорить, что все ваши знакомые тут же побежали к ним и кинулись поздравлять твоих родителей с удачным уловом. Кто бы в трезвом рассудке стал скрывать такую информацию? Эрнест Мальдини женился на девушке из простой семьи. Что стоит за этим? Настоящая любовь или скрытый расчет?Он наклоняет голову и хрипло смеется: Как думаешь, Эсмера, какой вариант нам подходит?Не вопрос - утверждение. Издевательская насмешка бьет под дых. Темными когтями впивается в сердце и вырывает всякую надежду, оставляя в беспросветной тьме.Я молчу. Судорожно обдумываю последствия и прожигаю яростным взглядом расслабленное тело Мальдини. Могла бы - стерла его с лица земли прямо сейчас. И никаких сожалений. Никакой боли.В нашем браке один расчет. Он получает меня, как какой-то товар с рынка, а я - счастье близких.Забавно. Раньше я искренне верила, что не в деньгах счастье. Но, если бы не власть Мальдини, моя сестра давно бы «мотала» срок. Об отце смешно даже думатьКакого черта? Зачем? Зачем ты это сделал? - недоверчиво щурюсь, встревоженная его мотивами.Это у него такой своеобразный способ наказать меня?Очевидно же, что о столь «незначительной» детали Мальдини не мог забыть. Он сделал это специально. Намеренно отдалил меня от семьи, не понимая самого главного - жестокость и расчет не помогут ему привязать меня к себе еще сильнее.Ближе уже просто некуда. По крайней мере, физически.- Нравится? Как ощущения? - интересуется Эрнест.Он медленно идёт вперед и опирается спиной о полированную белую поверхность стола, скрещивая руки на груди.Его тихий и издевательски нежный голос непроизвольно вызывает дрожь. Словами режет без анестезии, а взглядом погружает в самое пекло. Туда, где боль доведена до грани. Где от спокойствия до сумасшествия - один крохотный шаг.