Правила Константинопольского синода 1276 года - Мария Владимировна Корогодина Страница 52

Следующая статья также посвящена больным, страдающим неврологическими недугами: головокружениями («голова обходить») [СлРЯ XI–XVIII вв., вып. 12, с. 186–187], приступами тошноты и дурноты. Такое состояние не предполагало одержимости, поэтому страждущих было разрешено причащать при условии, что они находятся в своем уме и не хулят икон.

Из сопоставления текстов видно, что Мясниковская редакция правил повторяет небольшое добавление, появившееся в епитимийнике «Аще двоеженец»: установление испытательного срока для страдающих падучей в один год. Напротив, слова о болезнях и о разумном обращении к людям как признаке здравого ума, присутствующие в «Вопрошании Кирика» и исключенные в «Аще двоеженец», отсутствуют также в Мясниковской редакции правил.

Мясниковская редакция, статьи 12–14. Погребение и поминовение самоубийц

«В[опрос]. Аще кто ума цѣла не имыи, удавиться или избодеться, или утопиться, достоить ли зань приношенью быти? От[вет]. Расмотрити подобаеть, аще не от цѣла ума створит, или нѣ от кия нужа или бѣда велика, или работен злѣ томимъ без вины, или от вельможь насильемъ, или от долъжник, того велми пытати – аще ли от безумья се створил, а не бѣсен, ни от бѣды, недостоино зань приношенью быти, убиица сам себе. В[опрос]. Аще раб или рабыни не терпяще злы господы погубиться, достоить ли за тѣх приношенью быти? От[вет]. Достоит, а осподарю год опитемьи. Аще ли бѣсен рабъ погубиться, опитемьи за се нѣсть, а того погрести и приношенье зань. В[опрос]. Аще не бѣсенъ кто самъ ся порѣжет? От[вет]. Аще вмалѣ покаеться, погрести и пѣти над нимъ».

Весьма объемная статья 36 епитимийника «Аще двоеженец» была разделена на три части и дословно переписана в правила Константинопольского синода, составив статьи 12–14 Мясниковской редакции. Единственным добавлением со стороны редактора стали слова «вопрос» и «ответ», поставленные на границах фраз. В «Вопрошании Кирика» текст отсутствует.

Эти вопросы касаются возможности церковного поминовения самоубийц, пришедших в беспамятство в результате невыносимо тяжелых условий существования. Такое состояние умопомрачения здорового в остальном человека расценивалось как добровольное лишение себя жизни, так что самоубийцу запрещалось погребать по христианскому обряду и поминать на церковных службах. Исключение делалось только для рабов, покончивших с собой, не в силах терпеть насилия со стороны хозяина; в этом случае погибший поминался как христианин, а на господина накладывалась епитимья. Христианского погребения заслуживали также те, кто неудачно пытался покончить с собой, успел раскаяться в содеянном и лишь после этого скончался. Напротив, люди, страдавшие от психических расстройств, считались одержимыми нечистым духом, а их смерть не расценивалась как самоубийство.

Проблема, связанная с оценкой действий самоубийц, затрагивалась уже в XI в. в «Неведомых словесах» митрополита Георгия. Однако в этом древнейшем русском вопрошании митрополит рассматривал только один казус – гибель «бесного», одержимого нечистым духом и не отвечающего за свои действия: «не сам виноват, но бес» [Турилов, 2004, с. 239 (ст. 28, 29), 252 (ст. 99)]. Такие несчастные погребались по-христиански, за них можно было молиться и оставлять приношения в церкви. Подробное описание причин самоубийств в епитимийнике «Аще двоеженец» и в правилах Константинопольского синода существенно отличается от раннего вопрошания митрополита Георгия и свидетельствует о значительно более позднем создании епитимийника.

Мясниковская редакция, статья 15. Замена епитимьи службами

«В[опрос]. Се глаголють нѣции: ращитають на лѣто 10 служеб за 4 месяци, а поста и поклона не заповѣдывають ни от мяса, ни от молока и питья не бранят, на 30 служеб – то за год чтут. От[вет]. Се отъинудь зло есть, то князь бы или богатъ кто согрѣшая много и давалъ бы на уреченыя службы, а самъ бы ся не трудил и не отъступил от зла и неправды, и так быша и въ ересь впали. Послушая учитель злых, и чреву раб, а не Богу; иже так учат – то суть льстци и блазнители, а не учители. Имже кто тѣлом съгрѣшил, тѣмь и потрудиться, а милостыня по силѣ».

Тенденция заменять епитимью литургиями в славянских текстах фиксируется с XI в. Так, об этом упоминается в Берлинском сборнике и в «Некоторой заповеди» [Смирнов, 1912, с. 296–297]; однако уже в XII в. этот обычай был сурово осужден в «Вопрошании Кирика» епископом Новгородским Нифонтом [РИБ, т. 6, стб. 44, ст. 76]. Статья отразилась в ряде других более поздних епитимийников, сведения о которых собраны С. И. Смирновым [Смирнов, 1912, с. 157–159, 164].

Как и в случае со статьями 10–11 Мясниковской редакции, хотя в основе запрета заменять епитимью литургиями лежит «Вопрошание Кирика», редакторы выписали правило из епитимийника «Аще двоеженец». В «Вопрошании Кирика» текст существенно короче. Составители Мясниковской редакции стилистически отредактировали текст из епитимийника, заменив несколько слов синонимами, и исключили последнюю фразу. Можно полагать, что последние слова этой статьи из «Аще двоеженец» были отвергнуты не случайно. Они говорят о необходимости давать милостыню пропорционально богатству, что приводит к той же системе покупки святости, которая осуждалась несколькими строками выше: «а милостыня по силѣ раздаите. Аще ли обилно – много давати, а скуден кто – по силѣ давати, а по числу имѣния отлучить Богови» [Там же, с. 78] (фрагмент, исключенный в правилах Константинопольского синода, выделен курсивом).

Мясниковская редакция, статья 16. Очищение оскверненного сосуда

«В[опрос]. Достоит ли всякому ссуду молитва дати? От[вет]. Аще впадшее не изгнило».

Правила очищения оскверненных сосудов были насущными в повседневной жизни, поскольку посуда могла быть осквернена случайно – в результате попадания в нее чего-либо нечистого или использования еретиком либо иноверцем.

Большинство статей, выписанных из «Аще двоеженец», были достаточно пространными; некоторые из них пришлось разбить на два-три вопроса. Статья об оскверненных сосудах единственная подверглась сильному сокращению, так что ее смысл был затуманен. Понять ее можно, только обратившись к статье 39 епитимийника «Аще двоеженец», в свою очередь вобравшей постановления из нескольких источников (см. табл. 13).

Таблица 13. Источники епитимийника «Аще двоеженец»

Первым из них стало «Вопрошание Кирика», в котором речь шла о том, можно ли очистить молитвой только деревянные сосуды или очищение не зависит от материала. К этому правилу составитель епитимийника «Аще двоеженец» присоединил дополнительный текст об осквернении пищи из-за попадания в нее насекомого или зверька. Это постановление известно с XI в.; оно входило в вопрошание митрополита Георгия и в Берлинский сборник, а в XIV–XV вв. разошлось по епитимийным текстам. Наиболее ранний вариант постановления, сохранившийся в ответах