История ислама. Т. 3, 4. С основания до новейших времен - Август Мюллер Страница 166

ним и Талибом; и тут Ибн Абу Амир с присущей ему любезностью взял на себя посредничество, пользуясь для этой цели вторым походом против христиан, который он спустя несколько месяцев совершил совместно с Талибом. Дело это он повел так успешно, что всецело привлек на свою сторону первого генерала в государстве и еще больше настроил его против хаджиба. Уверенный теперь в поддержке Талиба, он решил нанести первый удар тому, чьим слепым доверием он до сих пор пользовался: в момент победоносного возвращения кордовских войск в столицу указом халифа сын Мусхафия Мухаммед был отставлен от занимаемой им должности градоначальника столицы и на его место был назначен Ибн Абу Амир (366 = 977 г.). Мера эта была необходима, так как при сыне хаджиба, ленивом и неэнергичном, подобно отцу, допускались значительные беспорядки, и безопасность при нем не была ограждена; что же касается его преемника, то против выбора его никто не мог ничего возразить, так как любимец султанши здесь, как всюду, проявил свои выдающиеся дарования. Он ни перед чем не останавливался в борьбе со всякими непорядками, и даже сына своего[435] за какой-то поступок, вероятно совершенный под влиянием юношеского задора, приговорил к наказанию плетьми, вследствие чего несчастный умер. Но жители столицы, огражденные благодаря такой строгости от всяких злоумышленников, тем с большим уважением относились к энергичному, самоотверженному чиновнику. А Мусхафий теперь только понял, что тот, кого он считал своим преданнейшим другом, на самом деле был его опасным и бессовестным соперником. Оставалось только одно средство, чтобы разрушить его планы, в осуществлении которых он ушел слишком далеко, – это примирение с Талибом и заключение с этим первостепенным генералом союза против дерзкого выскочки. Он написал ему, обещая ему все, что могло польстить честолюбию старого офицера, воображающего, что он призван и к государственной деятельности; наконец, он просил руки его дочери для одного из своих сыновей. Талибу было безразлично, чрез кого ему приобрести сильное влияние при дворе, а потому он согласился на предложение. Но понятно, что эти переговоры не могли оставаться тайной от кордовского градоначальника и домоправителя халифа, располагавшего множеством шпионов. Едва известие это дошло до Ибн Абу Амира, как он поспешил употребить в дело все средства, какими только располагал, чтобы воспрепятствовать осуществлению столь опасного союза. С тем демоническим искусством, при помощи которого впоследствии, например, Наполеону I удавалось, несмотря на многократно проявленное вероломство, возбуждать доверие своими обещаниями, и он сумел в последнюю минуту уговорить Талиба отказаться от данного обещания; в заключение он попросил у него руки дочери, на которой хаджиб надеялся женить своего сына. Храбрый, но чересчур уверенный в своем величии генерал попал в ловушку. Султанша Аврора исключительное обладание своим любовником принесла в жертву необходимости заручиться содействием первого генерала в государстве. Она сама устроила свадьбу. Ибн Абу Амир сделался зятем Талиба, и этим была предрешена судьба Мусхафия. Окончательное падение его последовало несколько месяцев спустя (367 = 978 г.) из-за столь обыкновенного обвинения в растрате казенных денег, которое должно было особенно странно звучать в устах его соперника. Мало того, у Ибн Абу Амира еще хватило бесстыдства устроить так, что халиф поручил ему ведение следствия. С беспощадной жестокостью подверглась преследованию вся родня сверженного хаджиба; уважаемый офицер армии пал жертвой личной ненависти Ибн Абу Амира, который не мог отказать себе в подлом удовольствии надругаться над несчастием сраженного противника. В течение пяти лет он таскал его за собою во всех путешествиях и походах, подвергая всяческим истязаниям, пока это наконец не надоело ему, и он велел покончить с несчастным стариком, успевшим искупить свои грехи истинно мусульманским мужеством и стойкостью в несчастий.

Нет, кажется, ни одной страны в мире, которая была бы избавлена от злодеяний честолюбивых женщин, стоявших близко к трону. Не пощадили они и мусульманскую Испанию. Жена Абдуррахмана II, Таруб, из-за своего сына хотела отравить мужа.

Аврора превзошла ее, пожертвовав из-за своего любовника если не физическою, то духовною жизнью своего сына. В то время, как Ибн Абу Амир, после падения Мусхафия, занял наконец должность хаджиба, которой он добивался постепенно, шаг за шагом, халифу Хишаму минул тринадцатый год. Говорят, что он от природы одарен был живым умом и был развит не по летам; если вспомнить, что Абдуррахман III уже 22 лет в качестве самодержца совершал великие дела, то можно было предвидеть в недалеком будущем конец опеки Авроры и Ибн Абу Амира. Понятно, что это шло вразрез с намерениями султанши, а тем более с честолюбивыми планами фаворита. Поэтому они решили по возможности подавлять умственное развитие юноши, чтобы держать его под постоянной опекой. До нас не дошло описание тех гнусных средств, которые с этой целью были пущены в ход, и мы только можем догадываться о них; несомненно только, что старались уже в раннем возрасте непрерывными молитвами и постом отвлекать его мысли от мирского дела, держать его в полном неведении обязанностей, соответствовавших его высокому призванию, словом – превратить многообещающего государя большого цветущего государства в ограниченного и невежественного монаха. Как показывает дальнейший ход событий, этот дьявольский план удался как нельзя лучше. Однако, прежде чем успели добиться полного духовного обезличения несчастного юноши, неожиданно наступившая опасность на деле показала, как важно было с точки зрения благородных опекунов уже тогда устранить всякую возможность самостоятельного проявления воли со стороны юного халифа. Несмотря на все влияние, которым пользовался Ибн Абу Амир, на все слои столичного населения благодаря несомненным удачам его административной и военной деятельности в недовольных все же не было недостатка. Завистники нового всесильного хаджиба, личные друзья Мусхафия, а главным образом униженные, хотя и не устраненные, «славяне» тайно сеяли смуту; но опаснее всего было то, что и кордовские факихи недолюбливали временщика: они верхним чутьем чуяли в этой «лисице» безбожника и еретика; и в самом деле, едва ли он лично придавал значение тому или иному вероучению. Слухи, проникавшие в народ из дворцового гарема, становились все неприличнее. Поэтому решено было сразу избавиться от хаджиба и его царственной любовницы, умертвив Хишама и провозгласив халифом другого внука великого Абдуррахмана – Абдуррахмана ибн Убейдуллу. «Славянин» Джаузар, несмотря на свою отставку от придворной службы, знавший ходы и имевший возможность проникнуть к халифу, взялся совершить убийство. Действительно, ему удалось добиться приема; но когда он бросился с кинжалом на царственного юношу, один из присутствовавших вовремя подскочил к нему и схватил его, после чего он был арестован. После расследования несколько заговорщиков и с ними сам претендент Абдуррахман были казнены; но умный Ибн Абу