Один на один с жизнью: Книга, которая поможет найти смысл - Илья В. Латыпов Страница 87

нужным (предупредив заранее и с учетом контекста – рабочий завтра день или выходной, например). Равно как и она не станет мне постоянно напоминать о том, «что уже пора домой», когда я засиделся с друзьями. Это наше право. Да, не всегда есть возможность подстраховать друг друга, а иногда приходится и отказываться. Взаимная поддержка в партнерских отношениях не регламентирована жестко, иногда муж поддерживает жену, иногда жена. Баланс этот плавающий и зависит от контекста, от психологических особенностей мужа и жены, от их договоренностей, которые время от времени могут пересматриваться (и это совершенно нормально).

Партнерские отношения возможны, когда люди заботятся об эмоциональном состоянии друг друга (причем это в интересах каждого) и учитывают потребности и интересы партнера. Это не яростное и жесткое отстаивание личных границ («Я так хочу, я имею право, я – безусловная ценность, а ты обходись с этим как хочешь»). Это признание: «Помимо функциональных задач в отношениях у меня есть свои потребности и интересы, у тебя есть свои. Давай посмотрим, в чем мы с тобой совпадаем, и будем делать это вместе. Если мы не совпадаем, давай будем исходить из того, что нам важны наши потребности, не связанные напрямую с нашим взаимодействием, и попробуем построить отношения так, чтобы и им было место».

Нередко один из партнеров (чаще мужчина) считает, что он вносит свой вклад, выполняя все просьбы второго. Попросила жена – постирал белье, помыл посуду, посидел с детьми. И в ответ на жалобы жены, что ей не хватает внимания, звучит: «Я же делаю все, о чем ты просишь, чего тебе еще надо?» Проблема здесь в том, что в данном случае мужчина является, по сути, многофункциональным и полезным в хозяйстве механизмом – вроде стиральной машины, совмещенной с посудомойкой и пылесосом. Много кнопочек, относительная надежность и точность выполнения команд. Но принципиально в отношениях он не отличается от стиральной машины. Та тоже хорошо делает свою работу, когда ей дадут команду. Значит ли это, что стиралка заботится о том, кто дает ей команды? Ну, при большом желании, конечно же, так сказать можно, но… Жена ведь хочет, чтобы он не механически выполнял просьбы, связанные с функциональным бытом, а проявлял лично к ней внимание и заботу.

Недовольный партнер хочет движения ему навстречу. Забота – это не просто механическое выполнение просьб. Это собственное, «неспровоцированное» другим движение, направленное на то, чтобы сделать что-то хорошее персонально тому, о ком хочешь позаботиться. Причем, что желательно, зная, в чем нуждается этот человек. Так как «подарил тебе то, что сам бы хотел себе подарить» не забота, а имитация ее. Приготовить поесть, например, грибы, причем вроде бы как для двоих, но игнорируя при этом, что объект этой заботы грибы не ест, тоже имитация, и нет ничего странного в том, что она отвергается. А вот утром сварить кофе, и именно такой, какой любишь не ты, а она или он, – да, это забота. Больше всего мы ценим движение души навстречу нам, ощущение, что нас любят. Забота – не заслуга, которая засчитывается в счет покрытия каких-то старых эмоциональных долгов. Она диктуется потребностью выразить свою нежность, любовь, сочувствие или понимание, желанием чуть-чуть облегчить жизнь близкого человека, чуть-чуть добавить света и тепла. Единственной наградой здесь является попадание того, что делается, в то, в чем нуждается близкий. Об этом мы узнаём через радость или благодарность. Для этого, кстати, угадывать совсем не обязательно, можно и напрямую спросить, чего желает близкий человек желание. Сделать шаг самому, без понукания.

Комфортное одиночество

Из всего вышесказанного про одиночество можно сделать парадоксальный вывод: чтобы научиться комфортно в нем существовать, не проваливаясь в тяжелое переживание эмоциональной изоляции, важен опыт хорошего и поддерживающего общения с людьми. В детстве, если нас поощряют родители, мы учимся занимать сами себя, но наш внутренний мир обогащается за счет общения с интересными и доброжелательно настроенными к нам людьми. Во взрослом возрасте периоды одиночества не воспринимаются с ужасом и тоской, если мы, с одной стороны, ощущаем себя достойными и хорошими людьми, а с другой – умеем при желании находить людей, с которыми сможем ощутить свою принадлежность к чему-либо или сопричастность в целом.

Частое явление, связанное с одиночеством: человеку кажется, что если он не находит кого-то, с кем можно разделить свои чувства и мысли, то с ним что-то не так. И есть ощущение, что «у всех все в порядке, только я страдаю от одиночества». Из-за этого падает самооценка, отношение к себе становится хуже, и человек еще сильнее замыкается или в сильной тревоге пытается найти людей, с которыми у него мало общего, но которые могут временно облегчить тоску. Свидания с теми, кто не нравится или «просто хорошие люди». Общение в скучной компании. Посиделки с коллегами за разговорами, к которым не лежит душа… Подобный негативный опыт только усиливает ощущение изоляции и тревогу, которая, в свою очередь, сильнее подталкивает к неразборчивости в отношениях или, через разочарование, к прекращению активных поисков «своей стаи».

Не спешить, не суетиться в страхе, если остался на каком-то жизненном этапе один, как раз помогает тот хороший опыт отношений, который был в прошлом. В идеале у нас в раннем детстве должна формироваться душевная близость сначала с матерью, а потом и с другими близкими людьми, причем новые отношения помогают понемногу «отрываться» от матери, так как она перестает быть единственным человеком, который заботится о нас. В этих отношениях, основанных на привязанности, мы узнаем себя при помощи родителей и близких, которые объясняют нам наши чувства, помогают их переживать, откликаются на наши потребности и уважают наше личное пространство.

Благодаря их заботе мы учимся саморегуляции – вслушиваемся в себя, узнаем свои желания, обращаемся за помощью к взрослым, пытаемся что-то делать самостоятельно. (Иногда это даже сердит родителей. Вот как-то Ярик вместо того, чтобы попросить меня достать с верхней полки шкафа нужную ему вещь, сам полез за ней, прямо как я в детстве, и в итоге свалил на пол все, что стояло на полке, и повредил мою любимую статуэтку. Можно накричать: «Чего ты полез?!», а можно отнестись к этому с пониманием и предложить в следующий раз, если не получается, попросить о помощи. Но я знаю – все равно полезет. Ну и пусть.

Следующим шагом на пути обретения способности хорошо переносить периоды одиночества будет… способность взаимодействовать с разными людьми за пределами нашего семейного круга. Мы взрослеем, нас окружают уже не только близкие люди. Есть и другие, и с ними нужно как-то вступать в контакт, находить общий язык, устанавливать дружеские или деловые контакты.

Чем лучше ребенок научится саморегуляции в семье, тем проще ему будет впоследствии общаться с людьми. С импульсивным, агрессивным, неспособным взаимодействовать и оказывать внимание ребенком вряд ли кто-то захочет общаться. В детском саду, школе, во дворе – везде есть другие люди, наши сверстники и взрослые. Мы учимся слышать и понимать их, очень разных, устанавливать дистанцию общения.

И наконец, со временем приходит понимание, что ни один человек не может удовлетворить все наши потребности, сравниться в этом с мамой периода раннего детства. Что-то мы получаем от одного, что-то – от другого, но главный человек, с которым нам всю жизнь придется иметь дело, это мы сами. Мы берем на себя функции наших матери и отца, наблюдаем за своими чувствами, утешаем себя или ищем утешения у других (потому что мы не самодостаточны).

И тогда одиночество уже не вызывает ужаса и тоски, а превращается или в способ на время отдалиться от других людей, или же в период, когда мы, не имея отношений с кем-либо вовне, лучше начинаем понимать самих себя. Мы не боимся его, потому что знаем, что окружающие никуда не исчезнут, не бросят нас, пока мы заняты собой. Чем лучше мы научились общаться с людьми, тем комфортнее нам в одиночестве.

В этой картине красиво все, но, к сожалению, она несколько идеализирована. На каждом этапе нас подстерегают сложности: ненадежные привязанности, родители, неспособные разобраться в своих проблемах или препятствующие нашей самостоятельности, враждебная среда, собственные эмоциональные травмы и страхи… Поэтому одиночество так пугает многих.

Еще один парадокс: чем более одиноки мы были в детстве и чем лучше приспособились к одиночеству,