Сновидения и способы ими управлять: практические наблюдения - Леон Гервей де Сен-Дени Страница 75

Я начну со сновидений, извлеченных из моих первых дневников; так что не удивляйтесь, если они окажутся весьма детскими.

«Я услышал, как говорили, что щёки одной соседской девочки похожи на нежные персики. Это сравнение не было новым, но это было впервые, когда это сравнение запало мне в память. Той же ночью мне приснилось, что я срываю с дерева огромный персик, который является точной копией лица моей маленькой соседки. Он кажется мне великолепным и я совершенно уверен, что это настоящий фрукт; однако, я не решаюсь ни разломать его, ни надкусить: я боюсь совершить преступление, и борясь со своими колебаниями, мне не удаётся их победить, ибо два борющихся чувства не могут слиться так, как слились два образа, которые их вызвали. Так что я пассивно подчиняюсь этому чудовищному замешательству, не понимая этой странности и, однако, не удивляясь».

Две несовместимые идеи, идущие фронтом, довольно частое явление в наших сновидениях, и это является главными источниками бессвязности. Они примиряются насколько могут и ум, как правило, принимает с большим удовольствием эти аномалии, к которым это приводит. Примеры:

«Две кобылы одной масти появились у меня в сновидении, образуя прекрасно подобранную пару. Я сравниваю их с двумя сёстрами-близняшками. И вот уже я вижу двух девушек, то тянущих карету, то сидящих в ней. Затем их проводят на конюшню, где они ложатся в белоснежные постели».

Одна очаровательная артистка сказала мне однажды: «Мне нужно рассказать вам одно исключительное сновидение, что мне приснилось. Этой ночью мне приснилось, как в мою комнату вошёл огромный белый лев. Сначала я его ужасно испугалась. Он прыгал с одной мебели на другую, и я не знала, где мне укрыться; но так как он приближался ко мне с любезным видом, то я перестала его бояться, начала его ласкать и даже играла с ним, пока не проснулась» Я знал, что у этой артистки был большой белый кот, и из её уст я знал, что за два дня до этого сновидения она ходила в цирк, чтобы посмотреть на укротителя львов.

«Я видел одну даму в зимней одежде и с меховой муфтой. Я подумал о голове животного, которому принадлежал этот мех. Тотчас же голова куницы заменила голову этой дамы, и эта фигура Грандвиля мирно прошла передо мною с муфтой в руке».

В этих двух последних сновидениях, имеет место полное соединение, слияние двух групп идей, вызванных одновременно.

Вот ещё одно сновидение, нелепости в котором хоть отбавляй, но о котором я думаю, однако, что оно шаг за шагом следовало своему развитию:

«Я чувствовал, как сползаю в огромной глубины пропасть, на дне которой смутно просматривалось пламя, так как оно, казалось, было окутано густым чёрным дымом. Я задыхался и был очень напуган. Я попал на дно пропасти. Я погрузился в это пламя и в этот дым, не испытав никакой боли, и я оказался в просторном подземелье, где два повара в белых колпаках что-то жарили — нет, не кофе на углях, а угли на горящем кофе. Я чувствовал себя очень уставшим. Там оказалась моя постель, как? — я не знаю. Я захотел лечь, и один из поваров согрел мою постель своим приспособлением для обжарки — нет, не кофе, но угля. Я находил всё это вполне естественным и не удивился тому, когда увидел как он открывает своё приспособление и выбрасывает его содержимое на землю и подбирает один из кусков угля, который разбился при падении, чтобы узнать который час. Каждая круглая трещина на этом куске угля представляет собой циферблат часов, весь чёрный, правда, но очень хорошо нарисованный и правильно показывающий время. Итак, я вижу, что он показывает ровно полночь. В тот же миг стены подземелья разверзаются и предо мною открывается огромная безлюдная местность с мрачным собором на горизонте, выделяющимся на фоне бледного неба. У меня возникает чувство, что сейчас произойдёт что-то ужасное, и эта эмоция меня пробуждает».

Исходной точкой здесь была, я думаю, какая-то патологическая причина. Я тогда действительно испытывал удушье, которое напомнило мне сперва, в силу аналогии ощущений, то, что я пережил несколько месяцев до этого, посещая шахты, в которые спускались достаточно быстрым и не безопасным способом. Во время моего посещения этих шахт, меня особенно поразили две вещи: темнота, царствующая в некоторых галереях и опасность, исходящая от огня. Я убеждён, что сопряжение этих идей и произвело эту смесь пламени и тьмы, через которую я прошёл.

Чёрный дым, из гущи которого вырываются языки пламени — такое видение я часто наблюдал из своих окон, когда мой сосед-бакалейщик жарил кофе. Добавьте сюда воспоминание одной ссоры, свидетелем которой я однажды был, между этим бакалейщиком и поваром, который упрекал его за то, что тот продал ему уголь вместо кофе, настолько этот кофе был подгорелым. Вот уже и вторая картина сновидения объяснена. Быть может, вы спросите меня, почему два повара? На это я вам отвечу, что этого я не знаю, но эта деталь не столь важна. Что же до идеи подземелья, то очевидно, что она сопряжена с первым впечатлением сновидения: спуском в глубокое место.

Перейдём ко второй части сновидения, заметно отличающейся от первой тем, что здесь уже никакой пугающий образ не пленил моего внимания. Выше я уже сказал, что я считаю это сновидение немного болезненным. Так что вполне естественно предположить, что чувство реальной усталости вызвало у меня идею лечь в тёплую постель. Приспособление для жарки кофе, сыгравшее роль подогревателя, свидетельствует о замене по аналогии образов, которые уже фигурировали. Высыпать уголь после использования — это в порядке вещей. Увидеть циферблат часов в трещинах каждого куска угля — вот что самое странное; но раз уж я выбрал это сновидение в качестве предмета анализа, то, как вы можете догадаться, я и это могу объяснить. За несколько дней до этого, у одного торговца диковинками, я увидел какую-то игрушку, вырезанную из чёрного дерева, напоминающую кусок угля, две половины которого раскрывались и позволяли увидеть, на одной стороне — компас, а на другой — астрологический циферблат с кабалистическими знаками. Я нисколько не сомневаюсь, что это воспоминание всплыло в конце моего сновидения, благодаря ассоциации идей, родство которых с этого момента легко увидеть.

Когда стихийные ассоциации идей и, в особенности, мыслеобразов работают посредством определённых абстракций, которые ум воспринимает так сказать без своего ведома, то это вызывает у спящего