Патология влечений. Руководство по профайлингу - Леопольд Сонди Страница 67

А.Б. был обращен в эту веру, да и его невеста была протестанткой. Однако после освобождения он все реже присутствовал на протестантских службах, хотя его религиозное чувство оставалось непоколебимым. На седьмом году семейной жизни он вернулся в лоно католической церкви и получил благословение своего брачного союза.

В 1936 г. его пригласили стать членом Оксфордского движения, где он проявлял чрезвычайную активность, участвовал в утренних молитвах и публично исповедовался в своем прошлом. Несмотря на огромный объем работы, он никогда не болел и ни на кого не раздражался. Во время Второй мировой войны А.Б. служил капралом в роте противовоздушной обороны. На этой службе в возрасте 52 лет его и постигла внезапная смерть от сердечного приступа.

На похоронах А.Б. отец Фрай, его духовник и профессор теологии, произнес речь, выдержки из которой мы приводим здесь.

«Говоря об этом благороднейшем человеке, у гроба которого мы собрались, я замечу, что на протяжении девяти лет имел счастье находиться с ним в тесной духовной связи и в его лице потерял самого лучшего друга в этом суетном мире. Мои скромные слова – это та абсолютная правда, какой этот активист Оксфордского движения всегда требовал и от себя и от других. Все хорошее, что я хотел бы сказать, подтверждает огромное количество корреспонденции в его адрес. Представители обеих конфессий, знавшие его лично, подтвердят мои слова, что сегодня мы отдаем последние почести действительно великому человеку… В последние шесть лет жизни покойный возымел искреннее намерение еще глубже пустить корни в сердцевину католической духовности, молитвенности и сакрального благочестия, а потому вступил в Орден Св. Франциска. Он не хотел давать своим любимым детям того, что сначала не испробовал бы на самом себе… С чувством глубокой благодарности я признаю, что за долгие годы пастырского служения я еще не встречал человека, который выполнял бы свои религиозные обязанности столь ревностно и энергично. Из его писем мне известно, какое великое счастье он испытывал, когда ему удавалось подолгу находиться в осознанной внутренней связи с Богом! И как сильно он страдал, когда внешние или внутренние жизненные обстоятельства создавали для этого препятствия! Из этого источника проистекает и все остальное – его бесконечная доброта, верность, совестливость, его тихая и спасительная радость».

Перевод с немецкого: А.В. Тихомирова

Навязанность и свобода в судьбе индивида

Л. Сонди

Предисловие

Достоинство и бремя человека состоят в том, чтобы осознанно переносить свою судьбу.

Человек, пожалуй, единственное из всех живых существ, способное сделать судьбу осознанной – в чем, собственно, и заключается его достоинство. Но, когда он выполняет задачу соединения противоположностей между свободой и навязанностью, личным «Я» и родовой наследственностью, то берет на себя тяжкое бремя человеческой жизни.

Настоящая книга содержит подборку статей и лекций, которые посвящены вопросам этого взаимодействия. Они не дают никаких универсальных рецептов, а только пытаются указать на тот путь, на котором индивид может решить эту задачу.

Так как эти статьи появлялись в различных журналах в разное время, было невозможно избежать некоторых повторений.

Цюрих, осень 1967 г. Л. Сонди

I. Судьба

Эволюция понятия судьбы в глубинной психологии

А. Общие положения об изменении понятия судьбы.

Понятие «судьба» приводит многих современных ученых в затруднительное положение. Ассоциативная цепочка, обуславливающая эти трудности, проходит по тому пути, который понятие судьбы проделало в ходе своего исторического развития. Мы вынуждены вспомнить о разнообразных методах прорицания судьбы (в Китае, Греции и других странах), далее о карме как внутреннем детерминизме, реинкарнации, колесе сансары или непрерывном круговороте жизни (Индия), об астрологии и гороскопах (халдеи), об Ананке, Эймармене, Мойре и Тихе (Древняя Греция), фатуме и «нецесситас» (римляне). К этому можно также добавить христианское Провидение (Августин), индивидуальную фортуну (Ренессанс), учение Шиллера и драму судьбы эпохи Романтизма.

Магическо-оккультное и иррациональное тоже, по- видимому, тесно связано со словом «судьба».

Философия XIX столетия не смогла что-либо здесь существенно изменить. Так, например, в работе Шопенгауэра «О кажущихся возможностях в судьбе индивида» (1851 г.) мы читаем:

«Все без исключения происходит и начинается со строгой необходимостью, это a priori осознаваемая, а следовательно, неопровержимая истина, которую я называю здесь доказуемым фатализмом». Философ противопоставляет ему «трансцендентный фатализм» и говорит: «Осознание или понимание того, что эта необходимость всего происходящего не является слепой; а точнее, вера в планомерное и необходимое течение событий нашей жизни есть фатализм высшего порядка, не проявляющий себя как примитивный фатализм… Каждый человек рано или поздно приходит к этому сообразно меркам собственного ума… Мы можем называть этот фатализм, в отличие от обычного и доказуемого, трансцендентным.

Далее он продолжает:

«Частое появление одних и тех же закономерностей (планомерность) постепенно приводит к мнению, переходящему в убеждение, что жизненный путь человека, каким бы запутанным он ни казался, имеет вполне определенную тенденцию и обладает в целом назидательным смыслом, подобно глубокомысленному эпосу». К этому добавлено еще одно замечание: «Ни наши действия, ни наша биография не являются делом наших рук, так же как и наша сущность и существование. Уже при рождении весь жизненный путь человека категорически предопределяется вплоть до мелочей…»

Шульц-Хенке. «Судьба и невроз» (1931); Пфалер. «Наследование как судьба». Характерология (1932); Крану, «Жизненная судьба преступников-близнецов» (1936); Рудерт. «Характер и судьба» (1944).

Характер и наследование провозглашаются сегодня как «судьба», а их закономерности или правила точно диагностируются научными методами. Но в настоящее время не только генетика позволяет себе говорить о «судьбе», но и медицина. Б 1940 году появляется работа Хольмана под заголовком «Болезнь, жизненные кризисы и социальная судьба», а в 1956 году Жорес в своей книге «Человек и его болезнь» пишет: «Каждый внимательный врач при тщательном знакомстве с биографическим анамнезом всякий раз поражается устойчивым взаимосвязям между заболеванием, жизненной историей и социальной судьбой». В качестве предшественника этого направления в медицине фигурирует фон Вайцзеккер.

Таким образом, судьба стала вполне «приспособленным к медицине» понятием.

Б. Специальное изменение понятия «судьба» в глубинной психологии.

1. В психоанализе.

С тех пор как в 1900 году своим «Толкованием сновидений» Зигмунд Фрейд основал глубинную психологию, он был вынужден постоянно формировать свою позицию в отношении понятия «судьбы», в частности, при постановке вопроса об эндогенной или экзогенной природе невротических аффектаций. Фрейд ответил на этот вопрос скорее уклончиво, когда писал в 1912 году: «Психоанализ призывает нас отказаться от непродуктивных антагонизмов внешних и внутренних обстоятельств, судьбы и конституции и учит искать закономерные причины невротических заболеваний в определенных психических ситуациях, которые могут произойти самыми различными путями».

Относительно этих