Сновидения и способы ими управлять: практические наблюдения - Леон Гервей де Сен-Дени Страница 62

не помнил о своём чемодане, ни о постоялом дворе, ни о комнате, которую я собирался снять. Я чувствовал себя охваченным сам не знаю каким растущим восхищением. Это уже не была служанка, что показывала мне дорогу; это была героиня романа. Я взбирался быстро и легко. Когда мы добрались до карниза, моя спутница резко положила свою руку мне на плечо, прошла через небольшое окно, подбадривая меня следовать за нею, и показывая мне вдали с края плоской крыши, которую мы только что пересекли, второе ещё более опасное восхождение, которое нам предстояло преодолеть. На этот раз это была гора с заостренной вершиной, которая, казалось, рассекала облака. В скале были сделаны крепления, так же как и в стене, которую мы уже преодолели. Только они были прикрыты кустарниками, кореньями, и неровностями. Девушка, что меня вела, дала мен поцеловать свою руку, прежде чем указать мне этот новый путь. Я ощутил себя наэлектризованным и устремился вслед за нею, не страшась головокружительной высоты, которой мы достигли, не позволяя себе смотреть в бездонную пропасть, которая разверзалась под нами. Я ничего не видел и никуда не смотрел, кроме как на ножки моей проводницы, которые совершали самые грациозные движения, время от времени касаясь моего лица; мы всё время поднимались, и мне показалось, что мой ум, моя бодрость и мой душевный подъём всё возрастали и возрастали. Перед самой вершиной этой огромной скалы, как последнее препятствие, нависал выступ; моя проводница сделала мне знак держаться крепче и поставила свою ногу мне на плечо, дабы вскарабкаться на этот последний выступ и затем подать мне руку. Я согнулся, чтобы ей было удобней опереться; я дрожал со страху, боясь, что она упадёт в пропасть, куда я не замедлил бы за нею последовать. Я переживал ужасные мучения. Наконец, я ощутил, как её нога поднимается в движении, которое я сделал, чтобы ей помочь; я выпрямился, и я увидел свою спутницу сияющей невыразимой красотой. Выступ скалы сгладился; перед нами лежал великолепный сад, совершенно безлюдный и залитый светом. Моя рука обняла талию этой феи, которая меня сюда привела. Мои губы встретились с её. Меня пронзил такой трепет радости, что мне показалось, что мой разум не устоит перед этим искушением. Впрочем не жалея об этом, я действительно потерял голову. Я сказал себе мысленно: «безумие — это счастье». Затем, неистовство наслаждения меня разбудило».

Забвение реальной болезни, когда ум поглощён иллюзиями, которые его соблазняют, полное забвение, какого нельзя добиться в состоянии бодрствования простыми отвлечениями. И, наоборот, острейшее восприятие малейших ощущений, когда на них обращается внимание. — Таков тот двойственный феномен, который имеет в нас место, когда мы сновидим.

И это, как в отношении к физическому, так и к душевному, как к страданиям и наслаждениям телесным, так и к скорбям и радостям человеческого сердца.

Показывая нам степень интенсивности, до какой может подняться чувствительность под влиянием сна, сверхчувственные сновидения также предоставляют нам часто возможность констатировать одну странную психологическую работу ретроспективности (если мне позволят употребить это слово), которую мы вскоре исследуем, когда будем говорить о ходе и ткани сновидений[111].

Что до тех странностей, связанных с тем, что самые яркие и самые сладострастные ощущения сопряжены в сновидении с образами наименее подходящими для их вызывания, то я думаю, что они обусловлены, в общем, феноменами абстракции, которые также будут проанализированы в следующей главе.

Что касается сновидений, вызванных гашишем, опиумом, белладонной и другими наркотиками, способными обострять душевную и физическую чувствительность настолько, насколько это только позволяет человеческий организм, то здесь мне препятствуют те же рассуждения, которые помешали мне проникнуть в область сомнамбулизма и безумия. Искусственный или стихийный, неважно, но если феномен аномального порядка, то этого достаточно, чтобы я воздержался от его исследования в работе, посвящённой исключительно анализу естественных сновидений.

Я удовлетворюсь и тем, что приведу в приложении к этой работе рассказ одного сновидения, которое было у меня после употребления гашиша. Приобретённая мною привычка к сознательному наблюдению во время сна позволила мне проследить за его ходом почти как за обычным сновидением. Специалисты, которые захотят лучше его проанализировать, быть может, найдут там кое-какие полезные данные, и будут тем более предрасположены, я думаю, разделить со мною мнение Монтеня, что «различные состояния сна, каковы бы они ни были, в итоге являются ничем иным, как разновидностями одного и того же явления, различными видами одного и того же рода».

Глава 7

Наблюдения за ходом и тканью сновидений в общем, за многочисленными способами сновидеть то, чего желаем, и за тем, как избавиться от неприятных образов, которые иногда нам навязываются

Трудность проследить за цепью ассоциаций идей в подавляющем большинстве сновидений. — Первые различия, которые необходимо установить. — Переходы, которые осуществляются в сновидении, посредством ассоциаций идей, проистекающих из порядка, следуя которому воспоминания располагаются хронологически в памяти. — Как можно спровоцировать определённые сновидения и тем самым сновидеть то, что хочешь. — Первичные и вторичные идеи. — Объяснение сновидения, представленного на обложке. — О явлении, которое я называю ретроспекцией, и о его частом проявлении в сверхчувственных сновидениях. — Другие примеры сновидений, спровоцированных или управляемых различными способами, лёгкими на практике. Как ум может прийти к идее, посредством ощущения, которого он не воспринимал. — Переходы, которые осуществляются в сновидении посредством абстракций, совершаемых умом. — Качественные абстракции чувственного порядка. — Последовательные преобразования, на которые способно воображение. — 0 том, что для того чтобы ткань сновидения была логически связной, не нужно чтобы она была и в самом деле беспрерывной, и при каких обстоятельствах ум не испытывает никакого удивления от сновидений самых причудливых и самых чудовищных. — Абстракции умственного порядка. — Как ум иногда проходит от порядка умственного к порядку чувственному. — Указание на один вид абстрактного мышления, которое даст новые примеры в дополнительной главе, что последует.

«Впечатления и представления могут ассоциироваться, главным образом во время сна, такими разнообразными связями и часто такими далёкими от рациональности и от подлинной аналогии, — говорит Моро (де ла Сарт), — что не нужно удивляться, если в подавляющем большинстве сновидений эмоции и впечатления, которые берут в них начало, ускользают даже от самого проницательного исследования, и, тем самым, не обнаруживаются ни какой видимой связью со сновидениями»[112].

Этот взгляд не очень обнадёживающий для тех, кто хотел бы проанализировать все сновидения и обнажить все без исключения их узлы; но для того чтобы найти способ объяснения сновидений, совсем не обязательно объяснять их всех: аналогии часто позволяют переходить от известного