Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова Страница 49

Мужчина средних лет периодически, впадая в определенное внутреннее состояние, находит очередного психотерапевта, приходит на прием и на приеме в агрессивной обесценивающей манере уличает терапевта в некомпетентности. Это позволяет ему сбросить накопившееся внутреннее напряжение. Особенное удовольствие ему доставляет ситуация, когда психотерапевт, впавший в стыд или гнев (ярость), в ответ на обвинение в безосновательном взимании оплаты («Вы даром берете деньги, вам должно быть стыдно, я буду жаловаться на вас!») возвращает ему деньги. Он никогда их не берет. Мужчине нравится рассказывать своим знакомым о том, что «все психотерапевты – дураки».

Близким к описанному здесь типу запроса является так называемый «симулированный» (или нулевой) запрос. В этом случае никакой особенной собственной мотивации для работы с психотерапевтом у клиента нет, он приходит в связи с какими-то обстоятельствами, никак не связанными с необходимостью в получении психологической помощи. Например, посещать психотерапевта в определенных социальных кругах стало модным – иметь «личного терапевта» является обязательным признаком принадлежности к определенному социальному слою, как и иметь персонального проверенного гинеколога и стоматолога, дорогую «маникюршу» и фитнес-тренера; «поддержание ментального здоровья» вкупе с заботой о здоровье физическом считается хорошим тоном. Иногда записываются к психотерапевту, чтоб было о чем поговорить с подругами на очередной встрече; мне доводилось также встречаться с ситуациями, где несколько подруг из одной и той же компании старались посещать одного и того же «проверенного» терапевта – в этом случае темы для разговоров в ресторане, сауне или на общей тусовке потенциально множатся в геометрической прогрессии. Как-то раз я попала в такой переплет (я искренне не знала, что четыре клиентки поддерживают близкие отношения, – они понимали, что в этом случае я откажу им в работе, и договорились не сообщать мне об этом) и ощутила себя модной собачкой, передаваемой из рук в руки, – клиентки обсуждали мельчайшие детали моей внешности, пересказывали друг другу фрагменты сессий. Выплыло это все наружу из-за того, что они однажды чуть не подрались, поспорив о том, кого из них я больше всех люблю. С этим вопросом на очередную сессию явилась одна из четырех подруг.

Глава 11

Особенности построения терапевтического контакта

В этой главе мне хочется подробнее остановиться на особенностях построения отношений «Клиент – терапевт» в психотерапевтической работе с нарциссически организованной личностью. Такие клиенты традиционно имеют «недобрую славу» – выстраивание отношений с ними затруднительно, они имеют тенденцию внезапно обрывать терапию. Кроме того, их тенденция обесценивать терапевта и нападать на него может стать настоящим испытанием для последнего. Для того чтобы психотерапевтическая работа с нарциссически организованной личностью была по-настоящему успешной, требуется немало времени (часто не год и не полтора) хотя бы относительно стабильного сеттинга. Каким же образом выстраивать контакт с таким клиентом, что и как учитывать? Ниже я поделюсь собственными соображениями на этот счет. Мне хочется излагать материал, сначала отмечая характерные для таких клиентов сложности в построении отношений и затем излагая те способы иметь дело с перечисленными сложностями, которые мне удалось найти.

Нарциссически организованная личность (равно как и любая другая), приходя на терапию, «приносит» с собой те способы, стратегии и особенности построения отношений, которые характерны для нее в обычной жизни. Изменить их за короткое время невозможно, да и не нужно; как правило, в ходе работы с терапевтом они перестраиваются сами. Однако важно не только замечать их и иметь в виду – важно обсуждать их с таким клиентом (сохраняя эмпатическое отношение к нему и не пытаясь бороться с ним).

Итак, начнем.

Нарциссически организованному клиенту трудно выдерживать близость. Как я уже отмечала выше, близость воспринимается как потенциальное насилие, она вызывает сильный страх и отвращение (в которых на старте терапии такому клиенту невозможно признаться; скорее, он будет говорить не о страхе близости, а о презрении по отношению к людям, которые в ней нуждаются: «Ну, а мне это не нужно»). При этом глубоко упрятанная детская часть (Внутренний Ребенок, Душа, Настоящая Сущность) в близости нуждается очень сильно и переживает по поводу ее хронического отсутствия настоящие страдания. Терапевту в ходе работы неизбежно приходится оказываться меж двух огней – Внутренний Ребенок очень хочет близости, другие же субъекты внутреннего пространства (Менеджер, в первую очередь), по выражению одной из клиенток, с которой я работала, «дубасят» его за это; здесь налицо противоположная тенденция – избегание близости и связанной с ней уязвимости. Прежде чем клиенту удастся расслышать в себе этот внутренний конфликт, он будет «шарахаться» от терапевта, приглашающего его к более близкому контакту, брезгливо, с отвращением морщиться и подумывать о прекращении терапии (или и вовсе из нее уходить). Со временем он будет в состоянии выдерживать более близкий контакт, слышать в самом себе потребность в близости и связанную с ней боль, а также станет замечать, что сессии, где он с терапевтом занимает чуть более близкую позицию, приносят ему особенное облегчение. Однако на первых этапах работы терапевту важно строго выверять и дозировать проявления стремления к более близкому контакту, проявляя эмпатию и уважение не только к Внутреннему Ребенку, но и к защитам.

Какие, например, интервенции терапевта на первых этапах работы заставляют такого клиента внутренне напрячься и скривиться (хоть и необязательно принести эти свои реакции в контакт)?

«Мне очень хочется помочь сейчас вам» (перевод: «Он видит меня слабаком на трясущихся лапках»).

«У меня столько симпатии к вам!» («Парень, ты просто меня не знаешь, оставь свои поцелуи в десны придуркам и не унижай меня! Узнаешь меня получше и перестанешь быть благостным, ха!»)

«У вас внутри я слышу много чувств, вам, похоже, страшновато говорить о них» («Мне? Страшно? Щас получишь!»).

«Вы всегда можете рассчитывать на мою поддержку» («Штаны свои поддержи!»).

«Вы говорите сейчас, и я слышу много боли в ваших словах» («Я в ужасе; неужели вычислил? Надо защищаться!»).

«Я вам так сочувствую!» («Это тебе очень скоро понадобится сочувствие, я тебе обещаю!»)

«Вы очень чувствительны!» («Вот хам!»)

Все эти внутренние восклицания обычно не звучат вслух, но, внимательно наблюдая за клиентом, терапевт обычно замечает нарастающее напряжение в его лице, словно клиент терпит, а потом «бросается» на терапевта – но внутри себя. Как правило, переход от терпения и нападений во внутренней речи к нападениям прямым – дело недолгого времени. Очень часто в этих случаях клиент молчит просто потому, что Внутренний Менеджер считает, что взрываются и хамят только плебеи, или уверен, что «нормальные люди в терапии ведут себя предельно корректно, а орать и возмущаться попросту постыдно»). Однако довольно скоро клиент перестает выдерживать