Цивилизация в переходное время - Карл Густав Юнг Страница 49

всех сторон, возьмите в руки, носите с собой, дайте поиграть воображению, поговорите о нем с другими людьми. Первобытные люди делятся друг с другом яркими снами, по возможности, публично; схожий обычай засвидетельствован также в поздней античности, и вообще все древние народы придавали снам большое значение. При таком подходе сновидение порождает всевозможные идеи и ассоциации, приближающие нас к его истинному значению. Едва ли нужно указывать, что установление смысла – дело совершенно произвольное, и вот здесь-то подстерегает опасность. В зависимости от опыта, темперамента и вкуса для смысла устанавливаются более узкие или более широкие пределы. Одни готовы довольствоваться малым, другим же не хватит и многого. Кроме того, значение сновидения и его истолкование во многом зависят от намерений толкователя, от того, какого значения или каких последующих действий он ожидает. Выявляя смысл сна, он невольно будет руководствоваться известными предпосылками, и от скрупулезности и честности исследователя сильно зависит, прояснится ли смысл сновидения – или, может быть, толкователь совсем запутается в ошибочных версиях. Что касается предпосылок, можно считать не подлежащим сомнению следующий факт: сновидение – не праздное творение сознательного разума, а непроизвольное, естественное явление, даже если будет доказано, что сновидения каким-то образом искажаются, становясь осознаваемыми. Во всяком случае, искажение происходит настолько быстро и автоматически, что оно едва заметно. Поэтому можно с уверенностью предполагать за ним неотъемлемую часть функции сновидения. Столь же уверенно можно полагать, что сны порождаются бессознательной долей нашей личности и, следовательно, служат ее проявлениями, которые позволяют строить умозаключения о природе этой личности. Если мы хотим исследовать нашу собственную природу, сновидения – наиболее подходящие средства для этой цели.

321 В ходе толкования надлежит воздерживаться от всех предубеждений, так или иначе связанных с суевериями – прежде всего, от представления о том, что действующие лица сновидений ничем не отличаются от людей в реальной жизни. Никогда не следует забывать, что человек грезит в первую очередь (и почти вытесняя все остальное) о самом себе. Любые исключения подчиняются вполне определенным правилам, но не стану сейчас подробно об этом говорить. Если признать правоту такого мнения, порой нам придется сталкиваться с очень любопытными случаями. Хорошо помню две поучительные истории. Одному из моих пациентов приснился пьяный бродяга, лежавший у обочины, а другой – пьяная проститутка, возившаяся в канаве. Первый пациент был богословом, вторая – знатной дамой из высшего общества. Оба они искренне возмущались и ужасались своим снам, решительно отказываясь признавать, что видели во сне самих себя. Я дал обоим благонамеренный совет потратить час-другой на самоанализ, усердно и вдумчиво поразмыслить, в чем они лучше пьяного бродяги и пьяной проститутки в канаве. Деликатный процесс самопознания нередко начинается с такого вот неожиданного и неприятного открытия. «Другой», который нам снится, – вовсе не наш друг или сосед, а мы сами, в той ипостаси, о какой предпочитаем говорить: «Благодарю тебя, Боже, что я не таков, как этот мытарь и грешник»[149]. Конечно, сновидение, будучи детищем природы, лишено морализаторских намерений; это просто олицетворение хорошо известного закона, согласно которому нет на свете деревьев, что дорастали бы до небес.

322 Вдобавок если держать в уме, что в бессознательном содержится все то, чего не хватает сознанию, что бессознательное, следовательно, имеет компенсаторную склонность, то можно приступать к выводам – при условии, конечно, что конкретное сновидение не возникло на каком-то очень глубоком психическом уровне. Если же перед нами такой сон, то он, как правило, будет опираться на мифологические мотивы, сочетания идей или образов, которые можно найти в мифах своего народа или мифах других рас. Тогда сон будет иметь коллективное значение, то есть значение, которое относится к общему достоянию человечества.

323 Это не противоречит моему предыдущему замечанию, что мы всегда грезим во сне о самих себе. Как личности мы не полностью уникальны, мы отчасти похожи на всех остальных людей. Следовательно, сновидение с собирательным значением важно в первую очередь для сновидца, но одновременно оно отражает то обстоятельство, что сиюминутная проблема сновидца заботит также и других людей. Этот факт имеет немалую практическую значимость, ведь мы имеем бесчисленное множество людей, внутренне оторванных от человечества и угнетенных мыслью, что никому нет дела до их бед и страданий. Еще немало и тех скромников, которые, чувствуя себя ничтожествами, даже не пытаются притязать на общественное признание. Более того, каждая отдельная проблема так или иначе связана с главной проблемой эпохи, а потому едва ли не всякое субъективное затруднение приходится рассматривать с точки зрения человечества в целом. Но это допустимо лишь тогда, когда сон действительно носит мифологический характер и использует коллективные символы.

324 Такие сны примитивные люди называют «большими». Дикари, которых я наблюдал в Восточной Африке, считали неоспоримым, что «большие» сны снятся только «большим» людям – знахарям, колдунам, вождям и т. д. Возможно, на дикарском уровне сознательности такое мнение справедливо. Но у нас подобные сны снятся и простым людям, особенно когда те запутываются, умственно или духовно. Очевидно, что при работе с «большими» снами интуитивные догадки ни к чему не приведут. Нужны широкие познания, какими должен обладать специалист. Но ни один сон не может быть истолкован на основании только этих познаний. Также знание не должно быть заученным мертвым материалом; оно должно сохранять в себе жизнь и отражать опыт человека, который его использует. Какая польза от философского знания в голове, если сам человек не является философом в душе? Тот, кто хочет толковать сны, должен сам находиться приблизительно на том же уровне, что и сновидение, поскольку нигде больше он не узнает столько, сколько откроет в себе самом.

325 Искусству толкования сновидений нельзя научиться по книгам. Методы и правила хороши только тогда, когда мы можем обойтись без них. Лишь человек, который способен что-то сделать сам, обладает настоящим умением, и только понимающий человек действительно понимает. Тот, кто не знает себя, не может познать других. В каждом из нас скрыт другой, которого мы не знаем. Он говорит с нами через сны и показывает, что воспринимает нас иначе, чем мы видим себя сами. Поэтому в затруднительной ситуации, из которой как будто нет выхода, этот другой может иногда дать подсказку, радикально меняющую наше восприятие – то самое, которое и привело к этому затруднению.

326 Чем больше я на протяжении многих лет углублялся в эти исследования, тем крепче становилось мое убеждение, что наше современное образование болезненно однобоко. Без сомнения, мы правы, раскрывая перед нашей молодежью весь мир, но поистине безумным заблуждением было бы думать,