Патология влечений. Руководство по профайлингу - Леопольд Сонди Страница 48

Л. Сонди: И потому, если они ожидают этих перемен, то они – quasi «homo futurus».

К. Х. ван Рин: Да, это надежда…

Л. Сонди: Я протестировал огромное количество убийц, имевших [реакцию] (е—!) и даже (е—!!). Но это были не настоящие убийцы по страсти, а убийцы в состоянии аффекта, которые надеются благодаря своему раскаянию обрести Бога. В образе Моисея я представил совершенно классический случай. Верю, что поиск Бога является указанием на будущее. Именно это является характерным: поиск Бога! Все они были злыми людьми, эти убийцы, и Моисей тоже, однако постепенно изменили себя, так как постоянно искали Бога. Собственно, это и является кардинальным различием между [реакциями] (s—) и (s+), (e+) и (e—). Я поручил господину Штудеру сопоставить между собой экстремально сильные [факторные реакции] (s+) и (s—) и экстремально сильные [факторные реакции] (е+) и (е—), а это разные реакции. Злость и агрессия – не одно и то же.

К. Х. ван Рин: Нет, конечно же, нет…

Л. Сонди: И это очень важно. Я как раз пишу о том, что злость имеет два экстремальных свойства. Во-первых, акцентирование на таких аффектах, как ярость, ненависть, гнев и месть. Во-вторых, все злые люди имеют стремление к возмездию. Таким образом, возмездие уже само по себе и есть их будущее.

К. Х. ван Рин: Возмездие – это будущее. И месть – это тоже одна из форм расплаты?

Л. Сонди: Да.

К. Х. ван Рин: А достижение справедливости – это тоже расплата или возмездие?

Л. Сонди: Разумеется…

К. Х. ван Рин: И если человек верит в Бога, то это …

… это уже искупление. Поэтому я пишу, что, если отсутствует возмездие, то всегда возникает сомнение, действительно ли речь идет о злом человеке, а не о том, кто просто получает удовольствие от причинения зла, об агрессивном или деструктивном человеке (например, с деструктивным «Я»). Но сейчас мы знаем, почему будущее является столь важным. Именно потому, что будущая расплата – это непременное условие для злости.

Л. Сонди: Да… И месть, и правота получают здесь свое завершение.

К. Х. ван Рин: Поэтому я называю [факторную реакцию] (е+) не добротой, а справедливостью. Я пишу не о «добре» и «зле», а о справедливых и злых. Злой – не справедлив.

Л. Сонди: Совершенно верно… [Факторная реакция] (е+!) может означать, что человек жаждет справедливости. И он возмущен…

К. Х. ван Рин: Да, очень возмущен. Это весьма интересно… Вы привезли с собой удивительные вещи (смеется).

Л. Сонди: А вот тут возникает вопрос, не является ли это каким-нибудь эксгибиционизмом, спектаклем или чем-то подобным. Но у мы слишком мало знаем о [факторной реакции] (е—). Да, слишком мало…

К. Х. ван Рин: Вот над этим я должен еще как следует поразмыслить.

Л. Сонди: Да… Злости тут вообще нет, здесь есть только [векторная картина] (Р + +). Я всегда говорил, что эта картина (Р + +) означает, собственно, только накопление аффектов. Верно?

К. Х. ван Рин: Да, верно… И это всегда связано с чувством справедливости и с будущим, с тем, что можно перенести посредством собственного желания на внешний мир.

Л. Сонди: Ага, это всегда так?

К. Х. ван Рин: Да, всегда. Это также люди, которые постоянно стремятся к тому, чтобы все понимать и управлять своими аффектами.

Л. Сонди: Значит, это справедливые, но не добрые люди.

К. Х. ван Рин: Вот именно… Для психологии темпераментов наверняка будет небезынтересно, что Рюмке называл таких людей полупроницаемыми. Многое входит в их глаза и уши, но очень немногое выходит. Так и возникает накопление аффектов, которое может привести к психастенической реакции, например, к сензитивному бреду отношений, что при такой картине вполне реально.

Л. Сонди: Да, разумеется…

К. Х. ван Рин: Перенапряжение и сенситивный бред отношений.

Л. Сонди: (Листает) Хмм… типичный распад.

К. Х. ван Рин: Да, это мягкие, дружелюбные люди, но не сильные и не ловкие.

Л. Сонди: Могу я вам кое-что показать в связи с вопросом о распаде? Почему реакции распада так часто встречаются у больных людей? Мы обнаружили, что при диагональном расщеплении, то есть там, где нет сплавления и амбивалентности, диалектика является максимальной.

К. Х. ван Рин: Возьмем к примеру «Я», [векторная реакция] (k+ р—). Это аутизм. А [векторная реакция] (k— р+), как правило, говорит о задержке. С психиатрической точки зрения это означает, что шизофрения начинается с задержки, которая зачастую длится годами, а затем происходит аутический этап, и после него – снова задержка.

Л. Сонди: Здесь имеет место напряженность тенденций, так как эти [факторные реакции] (k+) и (р—) противоположно направлены. Это диалектика отклонения от нормы, столкновения друг с другом. Но, кроме того, на заднем-то плане находятся [факторные реакции] (k—) и (р+). А это задержка. Таким образом, задержка и аутизм находятся в борьбе, и это диалектическое напряжение в «Я» обуславливает расстройство в [факторе] «е». Вероятно, и в других векторах происходит то же, например, в аффектах или в контактах.

К. Х. ван Рин: Да, совершенно верно.

Л. Сонди: То-то и оно… Поэтому эти случаи нозологически столь трудны.

К. Х. ван Рин: Я попытался это проработать во второй части своей статьи. Вот здесь экспериментальный комплементарный профиль. Он – красный. Тут все начинается.

Л. Сонди: Ага, уже вижу. Конечно…

К. Х. ван Рин: Вот это – «нормальный» профиль. А этот красный профиль является не теоретическим, а экспериментальным комплементарным профилем.

Л. Сонди: Красное и черное… Любопытно! Оури, замечательный французский психиатр, который руководит клиникой в Южной Франции, установил, что во всех своих проявлениях психоз выражается именно в теоретическом профиле…

К. Х. ван Рин: А кто это?

Л. Сонди: Оури (пишет имя по буквам). Южная Франция, город Ле Бурже. Замечательный человек. Он был в Париже, когда мы проводили там конференцию… Я вспомнил об одном важном событии. У Вас есть приглашение в Церизу?

К. Х. ван Рин: Пока еще нет. Но я что-то слышал об этом.

Л. Сонди: Мне бы хотелось, чтобы Вы туда попали.

К. Х. ван Рин: В Памплона?

Л. Сонди: Нет… Памплона будет в следующем году. А сейчас состоится десятидневная конференция, а именно с 20 по 30 августа, в Церизе, это в Нормандии.

К. Х. ван Рин: Во Франции (Делает пометки).

Л. Сонди: Да… Я сейчас узнаю, остались ли еще приглашения. (Делает звонок). Есть ли у нас еще приглашения в Церизу? – Что? Больше не осталось? Сделайте мне одну фотокопию, хорошо? –