Счастлив снаружи, счастлив внутри. Как построить жизнь мечты, ориентируясь на свои подлинные желания, а не навязанные стереотипы - Вера Александровна Дейногалериан Страница 45

Почему аристократия исторически проиграла? Ведь это в самом деле были самые «богоподобные» из всех сословий люди. Те «небожители», выше которых – только духовенство и верховный суверен, помазанник Божий.

Не говорите мне про сохранившуюся европейскую аристократию. Давайте будем честными: в мире массовых обществ, союзов людей-детей и машин, европейская аристократия – это декоративный элемент, музейный экспонат, оставленный на память. И оттого такими вирусными становятся фото мелкопоместных европейских принцесс, что возят детей в садик на велосипеде и собственноручно подбирают экскременты за собачкой. «Смотрите, смотрите! – радуются люди-дети. – Они такие же, как мы! А значит, нам уже не нужно прилагать усилия, чтобы стать такими, как они! Мы убили всех небожителей!»

На мой взгляд, аристократы проиграли, когда решили стать для людей-детей не взрослым, а родителем. В Российской империи нам это наглядно показали декабристы: аристократы начали «спасать» крестьян, идея «Я не в порядке» просочилась в целое сословие в формате «Другие не в порядке, а значит, и я не в порядке». В итоге их постигла участь каждого карпмановского Спасателя: спасенные не оценили усилий по своему спасению и растерзали своих же спасителей. Любой, кто посягнет на миссию спасителя, разделит эту участь.

Но архетип аристократа нам по-прежнему полезен в роли камертона, по которому мы можем откалибровать свою психологическую зрелость и мораль. Архетипический аристократ – это воин-правитель. То есть, в модели Кэмпбелла, тот герой, который в своем путешествии уже прошел бездну смерти и перерождения, претерпел трансформацию, обрел дар богов и готов к возвращению.

Человек-герой

Мономиф и путешествие героя Джозефа Кэмпбелла – это еще один из ответов на вопрос, как жить идеальную жизнь. Согласно Кэмпбеллу, герой любого мифа на земле проходит несколько (всегда одних и тех же) этапов путешествия, прежде чем миф достигнет апогея и герой станет действительно героем. Вот эти стадии: зов приключений, помощь высших сил, начало трансформации, встреча с помощником, бездна смерти, трансформация, награда, возвращение.

Коллективное бессознательное как единое море, омывающее всех людей, живет в логике мифа, и неудивительно, что из этого «облачного хранилища» самые разные племена и народы скачивают фрагменты одного и того же файлового архива.

Мифы – первые инструкции о том, как жить идеальную жизнь.

Если вы чувствуете, что потерялись в жизни или проживаете тяжелые периоды, – подумайте, сюжет какого мифа вам напоминает ваша жизнь сейчас. На какого мифического, сказочного или библейского героя вы сейчас похожи? Найдя прообраз своего героя, вы можете время от времени отождествляться с ним, используя его как бессознательного спонсора необходимых состояний, навыков, умений. А историю героя – как источник сведений о том, что ждет вас дальше. Важно не становиться самому себе Сизифом и не застревать в одном сюжете дважды, делать нужные выводы, не воспроизводить трагических «финалов» и вовремя переходить от одного мифа и архетипа к другому.

Человек в мифе – это всегда архетипический герой, тот же воин-аристократ. Путешествие героя – круг. А в динамике вечного возвращения – спираль, витая лестница сменяющихся архетипов. Герой выходит за пределы микромира родовой общины, но не разрывает отношений ни с людьми, ни с человечеством. Уходит, чтобы вернуться другим. И если вам до чертиков страшно взрослеть по образцу героя, наведите фокус не на встречу его с чудовищами на пути, а на момент его возвращения – тем другим собой, ради рождения которого и затевалось путешествие.

Идеальная жизнь по образцу пути героя будет выглядеть так:

• Наш Недоросль преодолевает притяжение малого круга – родительской семьи, своей «неолитической деревни», завершает индивидуальную сепарацию, обретает малую суверенность и выходит на большой круг путешествия – в социум.

• Проходя большой круг, Недоросль претерпевает трансформацию и совершает сепарацию от социума в фазе «Бездна смерти и перерождения», обретает бо́льшую суверенность и становится человеком взрослым.

• После чего он может возвращаться как в большой круг – в социум, так и в малый – в семью. Но будет он уже не тем, кем был, и отношения с людьми и человечеством он будет строить уже по-новому, по-взрослому, на равных.

Архетип героя может вывести вас из мира родительской семьи, вашей «неолитической деревни», на «большой круг кровообращения», но важно не остаться только в этом архетипе. Нужно помнить, что кэмпбелловское путешествие – это путь последовательной смены архетипов: дитя, славный малый, опекун, бунтарь, воин, искатель, влюбленный, творец, правитель, мудрец, маг, шут. Застряв только лишь в архетипе воина-героя, мы рискуем:

• спутать воина с бунтарем, да так и остаться лишь бунтующим подростком; подросток более пассионарен, чем ребенок, и оттого может казаться привлекательным на фоне внутренних детей, но и подросток – не взрослый;

• переусердствовать в геройстве, жить в постоянном состоянии войны и конфронтации – с собой, людьми, миром и Богом, забыть о мирной жизни; или вообще не повзрослеть – стать тем дитем-героем, что на одних качелях с дитем-мучеником;

• стать карпмановским Спасателем – героем по-детски, в трико и в плаще, или персонажем берновских игр, вроде «Посмотри, как я старался».

Мораль ресентимента приручила героическую модель поведения, поставила ее на службу своей цели – получать общественное одобрение. Оттого, находясь в архетипе героя, необходимо честно спрашивать себя: не служит ли для вас геройство самоцелью ради получения недостающей значимости? Если вы сделали геройство средством добывать любовь, вы будете обречены сражаться с ветряными мельницами и сами себе их отстраивать. В детской трактовке принципа «Пусть левая рука не знает, что делает правая»: левая строит, правая сражается.

Пример из практики. Ко мне на сессию пришел молодой человек, предприниматель, с проблемой: каких бы высококвалифицированных профессионалов он ни набирал в команду, те вскоре начинали допускать ошибки и не выдерживали в его бизнесе более полугода. Когда мы проявили в бессознательном образ его команды, мы увидели… сборище зомби, живых мертвецов. По словам героя сессии, их требовалось пинать, чтобы они хотя бы шевелились. Когда я спросила, чем ему выгодно иметь команду зомби, ответ был на поверхности: чтоб на их фоне чувствовать себя незаменимым.

Когда мы проявили образ жизненного пути героя в бизнесе, увидели дорогу, полную препятствий. Дорога стала следствием идеи, что препятствия должны быть – ради подвига. Хозяином идеи подвига был дедушка героя, фронтовик. Так вольно бессознательное тасует факты. Из фактов «Дедушка был фронтовиком, я им горжусь» на базе дефицита значимости у героя в бессознательном сложилась логика: «Моя цель – трудности, я сам себе их создаю, чтобы их преодолевать и чувствовать себя героем,