Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова Страница 36

4. Экстремальные переживания (например, страх). Здесь на память приходит сказка братьев Гримм о человеке, который страха не знал. На протяжении всего повествования разворачивается история испытаний, которым (по его просьбе) его подвергали другие люди, – испытаний, включающих контакты с мертвецами и нечистой силой. Однако ничто не давало желаемого результата: страшно ему, вопреки его жгучему желанию, не было (думаю, это может быть особенно хорошо понятно нарциссической личности, которая не может уловить в собственном внутреннем процессе живых нот).

Привожу цитату из текста сказки: «Отпраздновали свадьбу, но супруг королевны, как ни любил он свою супругу и как ни был он всем доволен, все повторял: “Ах, если бы только пробрал меня страх! Кабы страх меня пробрал!” Это наконец раздосадовало молодую. Горничная же ее сказала королевне: “Я пособлю горю! Небось научится и он дрожать от страха!” Она пошла к ручью, протекавшему через сад, и набрала полное ведро пескарей. Ночью, когда молодой король почивал, супруга сдернула с него одеяло и вылила на него целое ведро холодной воды с пескарями, которые так и запрыгали вокруг него. Проснулся тут молодой и закричал: “Ай, страшно мне, страшно мне, женушка милая! Да! Теперь я знаю, что значит дрожать от страха!..”»[2]

Нарциссическая личность, подобно герою сказки, может быть жадной до экстремальных переживаний, которые позволят ей прорваться к непосредственным собственным реакциям сквозь пелену апатии, скуки и безразличия, привычно царящих в ее внутреннем пространстве. Она может испытывать особый интерес к направлениям психотерапевтической практики, которые заставляют клиента пережить какой-либо экстремальный опыт, – танатотерапии, трансперсональной терапии и т. д. Сейчас вспоминается молодой человек, который выражал страстное желание быть положенным в гроб и похороненным (в рамках психотерапии, разумеется, а не всерьез). Нарциссической личности кажутся очень привлекательными такие практики, как прыжки с парашютом, прыжки с тарзанки, холотропное дыхание и т. п., потому что они дают весьма яркий, экстремальный опыт переживания. Исключением здесь являются лишь нарциссические личности с выраженной тревожностью – обычно они опасаются, что не смогут пережить такой опыт и скончаются либо сойдут с ума.

5. Переживание контакта с Сущим, с Вечным, с Божественным, с Высшими Силами. Это – одно из самых глубоких переживаний нарциссической личности, затрагивающих ее до самого основания.

Привожу ниже отрывок из романа Л. Н. Толстого «Война и мир».

«“Что это? я падаю! у меня ноги подкашиваются”, – подумал он и упал на спину. Он раскрыл глаза, надеясь увидать, чем кончилась борьба французов с артиллеристами, и желая знать, убит или нет рыжий артиллерист, взяты или спасены пушки. Но он ничего не видал. Над ним не было ничего уже, кроме неба, – высокого неба, не ясного, но все-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нему серыми облаками. “Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, – подумал князь Андрей, – не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник француз и артиллерист, – совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!..”»[3]

Упоминание об этом отрывке, цитирование его я слышала много раз, работая с самыми разными людьми, но наиболее часто он фигурировал в диалогах с нарциссически организованными клиентами, потому что затрагивал их более, чем всех остальных. Контакт с переживанием наличия Высших Сил, Бога и в особенности переживание связи с ними вызывает в них одновременно и сильнейшее потрясение, и переживание глубокой осмысленности жизни – переживания, к которым в обычном своем состоянии они не имеют доступа.

Приведу еще одну цитату, на этот раз из романа М. Е. Салтыкова-Щедрина «Господа Головлевы», которая очень хорошо иллюстрирует обсуждаемый здесь феномен.

«Порфирий Владимирыч с молодых ногтей чтил “святые дни”, но чтил исключительно с обрядной стороны, как истый идолопоклонник. Каждогодно, накануне великой пятницы, он приглашал батюшку, выслушивал евангельское сказание, вздыхал, воздевал руки, стукался лбом в землю, отмечал на свече восковыми катышками число прочитанных евангелий и все-таки ровно ничего не понимал. И только теперь, когда Аннинька разбудила в нем сознание “умертвий”, он понял впервые, что в этом сказании идет речь о какой-то неслыханной неправде, совершившей кровавый суд над Истиной…

Конечно, было бы преувеличением сказать, что по поводу этого открытия в душе его возникли какие-либо жизненные сопоставления, но несомненно, что в ней произошла какая-то смута, почти граничащая с отчаянием. Эта смута была тем мучительнее, чем бессознательнее прожилось то прошлое, которое послужило ей источником. Было что-то страшное в этом прошлом, а что именно – в массе невозможно припомнить. Но и позабыть нельзя. Что-то громадное, которое до сих пор неподвижно стояло, прикрытое непроницаемою завесою, и только теперь двинулось навстречу, каждоминутно угрожая раздавить…

– Слышала ты, что за всенощной сегодня читали? – спросил он, когда она (Аннинька. – А. А.), наконец, затихла, – ах, какие это были страдания! Ведь только этакими страданиями и можно… И простил! всех навсегда простил!

Он опять начал большими шагами ходить по комнате, убиваясь, страдая и не чувствуя, как лицо его покрывается каплями пота.

– Всех простил! – вслух говорил он сам с собою, – не только тех, которые тогда напоили его оцтом с желчью, но и тех, которые и после, вот теперь, и впредь, во веки веков будут подносить к Его губам оцет, смешанный с желчью… Ужасно! ах, это ужасно!»[4]

6. Переживания, связанные с осуществлением просоциальной деятельности, в особенности то, где результат неоспорим и виден сразу. Обычное, привычное самоощущение нарциссически организованной личности включает в себя переживание глубокой собственной оторванности от мира с его жизнью и связанное с этим переживание бессмысленности собственного существования. Если появляется возможность как-то послужить людям, или животным, или сохранению культурного наследия, или борьбе с распространением наркотиков, такая возможность, где можно совершить нечто конкретное и увидеть плоды рук своих, нарциссической личности выпадает возможность ощутить себя альтернативным образом. Уже давно я заметила, что среди волонтеров в приютах для животных немало людей такого склада. Много их также, по моим наблюдениям, на сайтах и в спонтанных организациях, действующих по принципу «отдай безвозмездно», – там, где можно отдать собственные вещи или еду тем, кто испытывает в них острую