Скандинавская культура смерти. Миф о Рагнарёке, воины Вальхаллы и башмаки Хель - Евгения Гулбис Страница 32

богов и турсов

поведал я правду:

все девять миров

до дна прошел

и Нифльхель увидел,

куда смерть уводит».

43. Frá jǫtna rúnum ok allra goða

ek kann segja satt,

þvíat hvern hefi ek heim um komit;

níú kom ek heima fyr Niflhel

neðan, hinig deyja ór Helju halir.

В оригинальном тексте Хель упоминается напрямую, но, скорее всего, как существо, а не как место, и получается, что в мире, который называется Нифльхель, «люди умирают от Хели» («deyja ór Helju halir»).

Точно так же в начале «Снов Бальдра» Один едет в Нифльхель, но затем упоминается, что он помчался к «высокому Хель жилищу» («at hávu Heljar ranni»)[253]:

2. …оттуда он вниз

в Нифльхель поехал; встретил он пса,

из Хель прибежавшего.

2. …reið hann niðr þaðan

Niflheljar til, mœtti hann hvelpi,

þeim er ór Helju kom.

Специфика этого места из «Старшей Эдды» неясна. Очевидно, что это обитель смерти и мертвецов, но трудно сказать, чем же Хель отличается, например, от Вальхаллы.

В целом слово Хель происходит, вероятно, от древнегерманского *xaljō — «мир мертвых» / «смерть», родственного глаголу *xelanan («скрывать») и прилагательному *xēlaz («скрытый, тайный»)[254]. Английское hell произошло от того же корня. Термин «Хельхейм» же в «Эддах» не встречается вовсе, хотя чисто технически соединить hel и heim (дом), пожалуй, можно. Тем не менее слово не является аутентичным, хоть и прижилось в современной массовой культуре.

Давайте договоримся, что с этого момента я буду называть и загробный мир, о котором веду речь, и его повелительницу одним и тем же именем — Хель.

HELVEGR: ПУТЬ В ЗАГРОБНЫЙ МИР

В предыдущей главе мы с вами представляли себя павшими в бою воителями, которым суждено было отправиться в Вальхаллу. На сей же раз нас ждет участь гораздо менее приятная: представьте себе, что ваша долгая жизнь завершилась не в пылу сражения, а в полном покое в глубокой старости. Поздравляю, вы отправляетесь в Хель. Во всяком случае, в «Младшей Эдде» сообщается, что после смерти туда уходят «люди, умершие от болезней или от старости»[255].

Мертвецы, обитающие в Хель, сами по себе тоже, вероятно, слабы. Например, когда в «Младшей Эдде» Хермод, один из сыновей Одина, путешествует в Хель, чтобы выручить оттуда своего брата Бальдра, страж моста через реку Гьёлль (Gjǫll) «сказала, что за день до того проезжали по мосту пять полчищ мертвецов, “так не меньше грохочет мост и под одним тобою, и не похож ты с лица на мертвого. Зачем же ты едешь сюда, по Дороге в Хель?”»[256]. То есть сила Хермода и его «непохожесть» на мертвеца становятся в один ряд как признаки его инаковости, чуждости по отношению к загробному миру и его обитателям.

Впрочем, для начала неплохо было бы понять, куда именно путешествуют те, кому суждено попасть в Хель.

Согласно «Речам Гримнира», Хель располагается под одним из корней Иггдрасиля[257]:

31. Три корня растут

на три стороны

у ясеня Иггдрасиль:

Хель под одним,

под другим исполины

и люди под третьим.

31. Þrjár rœtr standa á þrjá vega

undan aski Yggdrasils;

Hel býr undir einni, annarri hrímþursar,

þriðju mennskir menn.

В «Младшей Эдде» при описании путешествия Хермода Снорри Стурлусон делится с читателем некоторыми подробностями местной географии. Он рассказывает, что ехать Хермоду пришлось «девять ночей темными и глубокими долинами»[258], причем темными настолько, что всю дорогу Хермод ничего перед собой не разбирал. В конце концов он добрался до моста через реку Гьёлль, который был выстлан «светящимся золотом» (в оригинале у моста этого есть название — Gjallarbrú, буквально «мост через Гьёлль»). Мост охраняла дева по имени Модгуд (Móðguðr — «яростная битва»). Она распознала в Хермоде живого, а не мертвого и подсказала ему дальнейшую дорогу в Хель. По словам Модгуд, «дорога в Хель идет вниз и к северу»[259], то есть у Снорри Стурлусона загробный мир, скорее всего, холодный и противопоставлен, например, Асгарду, который располагается, видимо, на небесах, а значит, и Вальхалле[260]. В курганах, которые находят на территории Скандинавии начиная с бронзового века, вход сделан на южной стороне, а погребальная камера — на северной.

Из переводов на русский язык это может быть неочевидно, но «путь в Хель» — helvegr — в скандинавской мифологии специальное понятие. Если верить исследователю Рудольфу Зимеку, в нижненемецком и голландском языках были схожие понятия (Helwegen, Helwege), обозначавшие «путь на кладбище»[261]. Мысль о том, что усопшему необходимо преодолеть путь в загробный мир, разумеется, не уникальна.

Хермод едет в Хель выручать своего брата Бальдра. Манускрипт Nks 1867 4to, 1760.

Copenhagen: Det Kongelige Bibliotek

В самых разных культурах бытовали представления о том, что умершему нужно положить в могилу или на погребальный костер некие предметы, которые помогут ему по дороге на тот свет или позволят преодолеть некое испытание. В древнегреческой мифологии необходимо было положить мертвецу в рот монету, которой он расплатится с Хароном, чтобы тот перевез его в Аид через реку Стикс. Древние египтяне наносили на мумии изображения уаджета, глаза бога Гора, который должен был помочь умершему пройти испытания на пути в загробный мир Дуат. Вяйнямёйнен из карело-финской «Калевалы» по дороге в царство мертвых Маналу пробирается через кустарник и заросли, а затем тоже переправляется через реку, но лодку для переправы приходится сначала заслужить.

Герои же древнескандинавских мифов отправлялись на погребальный костер со всем имуществом и даже некоторыми домочадцами. Например, на ладью Бальдра, которую «хотели спустить в море и зажечь на ней погребальный костер»[262], возвели его коня в сбруе, уложили умершую от горя жену Бальдра, Нанну (Nanna), а Один положил на костер сына золотое кольцо Драупнир. Кольцо это сковали карлики, и оно было волшебным, поскольку «каждую девятую ночь капает из него по восьми колец такого же веса»[263]. В сюжете о Сигурде есть похожий эпизод: валькирия Брюнхильд не выдерживает горя по погибшему возлюбленному, убивает себя мечом и перед смертью велит сжечь ее на одном костре с Сигурдом.

В «Саге о Гисли, сыне Кислого» упоминается интересная деталь. Перед похоронами одного из героев Гисли обязуется сделать для покойного «башмаки Хель» (helskó)