Неврозы: клиника, профилактика, лечение - Михаил Ефимович Литвак Страница 30

синдром был у четырех больных и характеризовался двигательными проявлениями. Блефарослазм с дыхательными расстройствами был у двух больных. В двух случаях фарингоспазм сопровождался навязчивыми страхами нозофобического содержания. Более чем у половины больных были суицидальные высказывания, семь больных имели сексуальные затруднения. В амбулаторных условиях лечилось 5 человек, в стационаре – 26.

Личностный комплекс определял поведение больных в процессе обследования и лечения. Оно отличалось противоречивостью: в одних случаях – робость и нерешительность, в других – излишняя заносчивость. Кроме того, в одних и тех же ситуациях больные могли вести себя по-разному: то тихо и незаметно, то претенциозно и конфликтно.

Во время групповой психотерапии часто бывали активными, но после неудач в дискуссии могли несколько занятий просидеть молча. В зависимости от подбора больных в группе могли быть одиноки или иметь достаточно широкий круг общения. Некоторых больных обожали, к некоторым относились высокомерно. Во время дискуссии обычно соглашались с лечащим врачом. Часто это становилось заметно группе, что ухудшало ее отношение к больным. Сами свою проблему для обсуждения не предлагали, но призыв к активности поддерживали.

Для выполнения основной задачи психотерапевтического лечения – достижения структуры «демократической общности» – на первом этапе необходимо было придать личностному комплексу стабильность. Как указывалось выше, нестабильный комплекс представляет собой сочетание комплексов «гадкого утенка» и «творческого высокомерия». В этом плане наиболее целесообразно стабилизировать у больного последний, ибо защитные механизмы и эмоциональные реакции при нем в адаптивном плане более целесообразны. На втором этапе следовало попытаться ликвидировать минус в позиции «BЫ».

Здесь вызывался огонь на себя. После того как наступало синдромальное улучшение и больной овладевал основными приемами психологически грамотного общения, врач начинал вести беседу в такой форме, которая вызывала у больного раздражение и даже гнев. Из биографического материала выбирались те эпизоды, где больной вел себя в стиле «гадкого утенка», и подвергались аргументированной критике в жесткой форме. В дальнейшем беседа велась так, чтобы больной с трудом одержал полную «победу». Это вызывало у него чувство радости, способствовало стабилизации «Я+», а также появлению плюса в позиции «BЫ».

Для психотерапевтического лечения здесь подходят почти все приведенные выше методики. Следует только учесть, что методика, которая была эффективна вчера, сегодня может оказаться бесполезной. Данные больные стремятся к индивидуальной работе, однако в этом случае наиболее эффективны групповые занятия. Для привлечения больных к групповым занятиям и стимулирования их активности индивидуальные беседы проводили сразу после тех занятий, на которых они проявляли инициативу. Тема индивидуального занятия продолжала тему группового, но обсуждению подвергалось поведение больного.

Непосредственный результат лечения здесь был ниже, чем в группах, где в позиции «Я» был плюс, и выше, чем при комплексе «гадкого утенка». Катаминетическое наблюдение показало, что у больных с полным выходом из болезненного состояния результат лечения оказался стойким. После выписки большая часть больных занимались в КРОССе. Ухудшение состояния отмечалось у тех, кто клуба не посещал.

После лечения одна больная, инвалид III группы, приступила к работе, отказавшись от инвалидности. Пять человек получили повышение по службе, три смогли устроиться на работу, которая их более устраивала. Две женщины вышли замуж. Четыре студента продолжили учебу. У большинства больных улучшились отношения как в семье, так и на производстве, а также произошли позитивные изменения в характере.

Следующее наблюдение иллюстрирует приведенные выше положения.

Больная И., 28 лет. Жалобы на приступы удушья (чувство нехватки воздуха и затруднение при выдохе), страх перед приемом пищи, страх остаться одной, обморочные состояния, головокружения, боли в пояснице, подавленное настроение. Основная жалоба – страх смерти, который сопровождает сердцебиения, и страх, что возникнет приступ. Беспокоят также повышенная раздражительность, потливость, колебания артериального давления в сторону повышения, нарушения сна, головные боли, тревога, дефицит веса, навязчивые движения шеи, падение работоспособности.

Из анамнеза. Родилась в семье служащего. Наследственность психопатологически не отягощена. Старшей сестре в это время было семь лет. Ждали мальчика, и все были расстроены тем, что родилась девочка, о чем неоднократно говорилось И. Воспитание носило противоречивый характер. Мать воспитывала дочь в условиях повышенной моральной ответственности, требовала от нее добросовестной учебы, приучала к чистоплотности, уважать и слушаться старших, всегда говорить правду. В то же время И. видела, что сами родители не всегда говорили правду, им приходилось врать и ловить. Отец много занимался с дочерью, учил ее читать. Кроме того, пытался воспитывать ее как мальчика. Научил драться, пилить, паять и т. д.

Атмосфера в семье была тяжелой. Отец часто выпивал. Обычно в эти моменты становился добрее, но иногда впадал в бешенство, мог ударить мать. Детей никогда не бил. У И. были плохие отношения со старшей сестрой и бабушкой. Нередко ее просто пугали. Сколько себя помнит, боялась темноты, не могла остаться даже днем одна в доме.

Физическое развитие проходило нормально, как и психическое. Но с первых лет жизни у И. появилась дурная привычка – сосание большого пальца. В школьные годы возникла еще одна – накручивание волос на палец, а иногда и выдергивание их. В это же время стала передергивать шеей, ртом. С раннего детства И. водили к врачам. Ставился диагноз – невроз навязчивых движений. Лечили транквилизаторами, физиопроцедурами. На некоторое время терапия помогала, но после очередного конфликта дома все возобновлялось. Обращались и к знахарке, которая также оказывала временную помощь.

От И. требовали только хорошей или отличной учебы. Тройки воспринимались с большим недовольством. Хотя И. никогда не били, она «всегда боялась взбучек», начинало сильно биться сердце. «Если родителей не было дома, с нетерпением и тревогой ждала их прихода, чтобы получить нотацию за тройку». После этого сердцебиения проходили. Когда же во втором классе получила первую двойку, долго боялась сказать об этом и написала записку матери. С тех пор мать стала относиться к дочери несколько мягче. Но тем не менее каждая двойка вызывала «невероятную душевную тяжесть», при этом возобновлялись тики и усиливался страх темноты. С течением времени в таких ситуациях появлялись не только сердцебиения, но и головные боли. Единственным близким человеком была мать. И. так к ней привязалась, что не отпускала даже на лечение в санаторий. Если гостила без мамы у родственников, то не выдерживала больше трех-четырех дней.

В летние каникулы чувствовала себя лучше. Во дворе сложилась компания, в которой И. верховодила. В классе тоже всегда хотела быть сильнее других. В своей группе находилась в центре внимания, так как во многих вопросах была компетентней других. «Страшно не любила однообразия и монотонности. Когда у меня что-то начинало хорошо получаться, я теряла к этому интерес и хваталась за другое». В результате занималась плаванием, бегом, гандболом. Очень любила читать фантастику.