По ту сторону сознания. Нейронаучный подход в психотерапии - Андрей Владимирович Курпатов Страница 24

этом значительная часть психической активности, происходящей в правом полушарии, никогда не осознаётся нами напрямую. Это не «бессознательное» в психоаналитическом смысле, а фундаментальная особенность организации нашего мозга и неосознаваемого кластера психической активности, влияющей на наши чувства, мысли и решения, оставаясь за пределами сознания.

Глава третья

Нейрофизиология мышления

Созидательная способность, способность собирать из старых элементов новые фигуры, является неотъемлемой частью многих видов человеческой деятельности.

Элхонон Голдберг

Открытия, которые происходят в нейронауках, с очевидностью свидетельствует о том, что мы уже не можем опираться только на эмпирические наблюдения и классические теории психотерапии. На смену метафорическим моделям психики приходит глубокое понимание нейробиологических основ мышления, сознания и подсознательных процессов, а потому, несмотря на некоторую сложность этого материала для психологов, именно этот подход позволит нам сохранить свою эффективность и конкурентоспособность.

В этой главе мы рассмотрим ряд психобиологических процессов, лежащих в основе феноменов, с которыми мы ежедневно сталкиваемся в терапевтической работе. Как формируются и перестраиваются нейронные связи на протяжении жизни? Почему наши воспоминания скорее конструируются, чем хранятся? Каким образом в нашем мозге сосуществуют сознательные и подсознательные процессы? Ответы на эти вопросы напрямую влияют на то, как мы понимаем природу психологических проблем и выстраиваем стратегии их решения.

Особое внимание мы уделим концепции незавершённых гештальтов с точки зрения нейрофизиологии и тому, как взаимодействие различных нейронных сетей формирует наш внутренний опыт. Вы узнаете, почему некоторые психологические ситуации не находят своего разрешения годами, превращаясь в источник постоянного психологического напряжения и дискомфорта для клиентов.

Для практикующего психолога эти знания служат не просто теоретическим базисом, но и основой для разработки более точных и эффективных терапевтических подходов. Понимая, как работает мозг клиента на уровне нейронных сетей, мы можем целенаправленно создавать условия для глубинной трансформации проблемных паттернов и реструктуризации опыта.

Погружаясь в материал данной главы, вы обнаружите, что современная нейронаука не только не противоречит гуманистическим ценностям психотерапии, но и обогащает наше представление о человеческом потенциале, демонстрируя удивительную пластичность и способность нашего мозга к изменениям даже во взрослом возрасте.

§ 3.1. Нейроконструктор

Мозг – не статический орган, он постоянно меняется и адаптируется в ответ на наш опыт.

Станислас Деан

Когда мы только появляемся на свет, в нашем мозге примерно в два раза больше нейронов, чем у взрослого человека. Однако связей между нейронами в мозге младенца – на порядки меньше, а процесс взросления мозга – это процесс отмирания нейронов, с одной стороны, и формирования связей между оставшимися («белого вещества» мозга) – с другой.

Первые пять лет жизни наш мозг в буквальном смысле переживает бум синаптического роста: молоденькие нейроны мозга хаотично связываются друг с другом мириадами связей – сцепляются, словно лианы в самых густых джунглях[96]. Это обеспечивает быстрый процесс научения, но, как показывают исследования французского нейробиолога из Коллеж де Франс Станисласа Деана, существенно увеличивает время обработки информации[97]. Так, префронтальная кора младенца реагирует на существенные изменения в стимульном материале до четырёх раз медленнее, чем кора взрослого.

Понятно, что медлительность в обработке информации – это риск с эволюционной точки зрения. Поэтому параллельно с образованием синапсов запускается и обратный процесс – синаптический прунинг, то есть частичное удаление, прореживание связей между нейронами. Связи, равно как и нервные клетки, которые не были задействованы или не получили внешней стимуляции – отмирают[98]. Те же нейроны и нейронные связи, что были вовлечены в решение актуальных для ребёнка задач – напротив, становятся плотнее и протягиваются на большие расстояния (рис. 39).

Рис. 39. Динамика роста нервных окончаний нейронов головного мозга человека в зависимости от возраста (это схематичное изображение – соответствующие исследования были проведены ещё в 50–60-х годах ХХ века)

Активно процесс строительства человеческого мозга идёт не только в раннем детстве, но и в относительно зрелом возрасте – до 25 лет [99]. Некоторые исследователи даже считают, что процесс может продолжаться и до 30–35 лет, поскольку важны не только определённые зоны мозга для воспроизводства конкретной функции (зрение, слух, внимание, речь, мышление и т. п.), но и их совместная работа.

Любой психический процесс вовлекает в свою деятельность множество областей мозга. Это вполне логично: когда мы смотрим, например, на пейзаж за окном (зрительная кора), мы видим определённые предметы – дома, машины, людей, деревья и небо. Но для их идентификации в этом – «понятийном» – качестве нам необходимо задействовать центры речи, которые знают соответствующие слова.

Сами же эти слова – не пустой звук, они имеют большие семантические поля, а поэтому вы тут же о чём-то ещё дополнительно начнёте думать, вспомните о каких-то своих социальных отношениях, обязательствах на ближайшие дни… По итогу окажется, что в этом, казалось бы, таком простом психическом акте – смотрения в окно – задействован чуть ли не весь наш мозг.

Интенсивность этой тотальной вовлечённости мозга в такое даже самое малое, казалось бы, действие может быть и не так велика. Однако число потревоженных «видом из окна» структур на самом деле огромно: нейронам, кортикальным колонкам, огромным группам кортикальных колонок и подкорковым образованиям необходимо сорганизоваться друг с другом в сложном ансамбле нашего внутреннего переживания.

Так что если наш мозг и в самом деле развивается до 25, а то и 30 лет, то это касается в первую очередь тех фундаментальных мозговых структур, которые обеспечивают единство и целостность функционирования нашего мозга.

В детском мозге связность обусловлена, прежде всего, анатомической близостью нейронов друг к другу, и лишь постепенно, с возрастом, происходит специализация и функциональное размежевание групп нейронов. Это размежевание вызвано тем, что отдельные группы нейронов в рамках одной анатомической области включаются в разные общемозговые нейронные сети и начинают больше зависеть от своих нейронных хабов, чем от своих собратьев по анатомическому месторасположению.

То есть в младенческом мозге клетки, допустим, зрительной зоны общаются преимущественно между собой, и нейроны слуховой коры – тоже шепчутся прежде всего друг с другом. Мозжечок также живёт своей жизнью, а нейроны лобной коры – своей. Эта трансформация связности от анатомической к функциональной лучше всего видна, как нетрудно догадаться, на примере лобных долей (см. рис. 40).

Конечно, связи между нейронами будут возникать, меняться, перестраиваться и после 25 лет. Ведь любое наше новое знание, навык, воспоминание – это не какой-то «святой дух», метающийся в пространстве пустой черепной коробки, а конкретные нейронные связи, функциональные нейронные комплексы.

Внешние факторы стимулируют возникновение новых