Психопаты правят миром. Стратегии тех, кто побеждает - Леонид Маркович Кроль Страница 12

К тому же, конечно, когда я говорю, что человек — это сумма его поступков и отношений, из которых составляются эти поступки, я не имею в виду исключительно «достижения», профессиональные и личные. Я имею в виду всю целостность деяний данного человека, все, что он делает и что его определяет. Как раз такое отношение и избавляет нас от опасности мерить все достижениями и вздыхать оттого, что любой успех кажется недостаточным. Смотреть нужно только на реальность, на то, что есть, и не бояться делать с места то, что нужно делать именно вам прямо сейчас.

Любой современный художник поневоле становится психопатом — или перестает быть художником. Так происходит именно потому, что аутентичность (хотя бы иногда!) — обязательное требование современного бытия. Если ты не аутентичен, то сразу не творишь и почти что не живешь.

Почему человек не творит так, как хочет, и то, что хочет? Не потому, что ему нечего сказать или он не знает, что делать. Он не аутентичен потому, что нечто его тормозит. Страх, который тормозит человека, захотевшего делать что-то свое, очень нелепый и очень сильный. Он буквально сковывает руки, когда кто-нибудь, например, пытается что-то нарисовать карандашом на бумаге. «Простите, я не умею рисовать». «Простите, я не знаю, как это делается». «Простите, я в бизнесе первый день». «Простите, я не знаю, как с ним поговорить». «Простите, мне надо еще поучиться».

Вот этот мощнейший тормоз и отличает человека с нормативной адаптацией от успешного психопата! Психопат ведет себя так, будто он ребенок и никогда не получал от жизни щелчков по носу, а если получал, то они волшебным образом не сформировали в нем никаких зажимов, боязни пробовать или желания извиняться за промахи.

Девушка за рулем пыльного «Фольксвагена» с разбитой фарой неловко пытается развернуться на узкой дороге. Я за рулем своей более дорогой машины не спешу, ожидая, пока она это сделает. Наконец она вылезает из-за руля и непринужденно, глядя в глаза, обращается ко мне: «Простите, вы не могли бы меня развернуть? Буду вам очень благодарна!»

Это совсем другое «простите». Никаких смущенных улыбок, никакого самоуничижения — сердечная просьба с уверенностью, что я не откажу. Даже если бы я начал чертыхаться или отпускать шуточки о блондинках, спорю на зуб, что это бы ее не задело. Она поблагодарила меня, махнула рукой — и только тут улыбнулась, ослепительно, с достоинством. Так и должно быть. Люди делают друг для друга что-то хорошее. Она не побоялась ни моего возраста, ни стоимости моей тачки.

Почему? Потому что тут нечего бояться. Что вас, съедят? Выигрыш в социальных ситуациях настолько выше проигрыша, что любой захотел бы стать художником или начать разговор. Никакой проигрыш невозможен, пока продолжается жизнь. Действие всегда лучше бездействия, потому что бездействие увеличивает вашу виноватость, разочарованность, ваше «я бы мог».

Человек лучше запоминает прерванные действия, чем завершенные. Экзистенциальная вина висит над нами тяжелым грузом. Многие, например, жалеют, что в свое время не признались кому-то в любви, а теперь уже ничего не исправить. Мучительно осознавать, что мог что-то сделать, и это было важно, но не сделал, потому что просто пропустил или побоялся.

Результат аутентичного творчества всегда говорит сам за себя. Он воспроизводим и управляем, потому что берется из понятного источника — вашей потребности. Это не потребность в «самовыражении». Понимаете, у вас нет никакого «себя» до того, как вы начали действовать. Наоборот, чтобы получить себя, нужно сначала что-то сделать: вступить в диалог, выйти на улицу, начертить схему, посчитать бизнес-план, провести линию карандашом по бумаге. Никакой внутренний мир не содержит в себе важнейших ответов на жизненные вопросы.

Сначала действие, потом вы сами. Счастье творчества не в мифическом «самовыражении», а именно в том, что в процессе вы получаете себя: рисуете себя-художника, делаете себя-бизнесмена, себя-любовника, себя-родителя.

Великий и ужасный. Плохой парень, но не сатана

10. Аморализм? Нет, постконвенциональность

Так что, психопаты — злодеи или нет?

Многие упрекают успешных людей в аморализме. Другие, наоборот, настаивают на том, что без некоторого пренебрежения этикой невозможно стать успешным. На мой взгляд, тут есть путаница в важных вопросах, которую не помешает устранить.

По известной теории Лоуренса Кольберга, существует три уровня морального развития человека, каждый из которых состоит из двух стадий.

Первый уровень — доконвенциональный (то есть «до конвенций» — до возникновения морали в сознании человека). На этом уровне обычно находятся дети и социально неразвитые индивиды. Первая стадия: я не делаю того, за что меня накажут. Кстати, из этого следует, что невинные жертвы сами виноваты в своем несчастье — ведь они наказаны, значит, сделали что-то неправильное. Вторая стадия: я поступаю правильно ради получения выгоды.

Второй уровень — конвенциональный. Большая часть людей находится на этом уровне. Человек сравнивает свои действия с мнениями и ожиданиями общества, в котором он живет, и подчиняется гласным и негласным правилам и ожиданиям окружающих. Эти правила могут быть какими угодно, все зависит от времени и места. Соответственно, третья стадия: мне стыдно быть плохим в глазах окружающих, я хочу, чтобы меня любили и принимали, а не отвергали. Четвертая стадия: я знаю законы, которые приняты в моем обществе, и стремлюсь соблюдать их ради своего и общего блага.

Наконец, третий уровень — постконвенциональный или уровень автономной морали. Его достигают лишь некоторые люди. На этом уровне человек отделяет себя от общества и понимает, что его точка зрения может иметь приоритет над общественной: он может не подчиняться правилам, которые несовместимы с его собственными принципами и представлениями о свободе и справедливости. Пятая стадия: если я считаю закон несправедливым, я не обязан его соблюдать и буду стремится его изменить. Шестая стадия: я делаю то, что считаю правильным, а не то, что