Ложь и правда о советской экономике - Евгений Юрьевич Спицын Страница 63

все прежние кандидаты в члены были «выведены за штат», а новые набраны из числа трех прежних полноправных членов Президиума ЦК — председателя Президиума Верховного Совета СССР Николая Михайловича Шверника, заместителя председателя Совета Министров СССР Пантелеймона Кондратьевича Пономаренко и Первого секретаря ЦК КП Украины Леонида Георгиевича Мельникова, а также давнего бериевского соратника Первого секретаря ЦК КПАз Джафара Аббасовича Багирова, никогда не входившего в состав Президиума ЦК.

6) Состав Секретариата ЦК КПСС был сокращен с прежних 11 до 6 человек: Г. М. Маленкова, Н. С. Хрущева, М. А. Суслова, С. Д. Игнатьева, П. Н. Поспелова и Н. Н. Шаталина, что, по мнению ряда авторитетных историков (Ю. Н. Жуков[375]), красноречиво говорило о важной аппаратной победе Г. М. Маленкова, поскольку Семен Денисович Игнатьев, Петр Николаевич Поспелов и Николай Николаевич Шаталин были прямыми его креатурами и проводниками его взглядов. Вместе с тем Н. С. Хрущев, будучи наряду с Г. М. Маленковым членом нового состава Президиума ЦК, априори становился вторым секретарем ЦК, поскольку все остальные члены Секретариата ЦК практически сразу после смерти И. В. Сталина остались за его бортом. Четыре прежних секретаря ЦК — П. К. Пономаренко, Н. М. Пегов, Л. И. Брежнев и Н. Г. Игнатов — были отставлены со своих постов уже 5 марта, а двое других — А. Б. Аристов и Н. А. Михайлов — 14 марта на очередном Пленуме ЦК. Кстати, на том же Пленуме ЦК с поста секретаря ЦК уйдет и сам Г. М. Маленков. И в итоге единственным секретарем ЦК, одновременно входившим в состав Президиума ЦК, стал Н. С. Хрущев, что даст ему отличные стартовые возможности для дальнейшей борьбы за власть не только с Л. П. Берией, но и с самим Г. М. Маленковым.

7) На пост нового председателя Президиума Верховного Совета СССР был рекомендован Маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов, а прежний, чисто номинальный глава советского государства Н. М. Шверник был перемещен на хорошо знакомый ему пост председателя ВЦСПС, который он занимал до марта 1946 года.

Таким образом, еще при жизни И. В. Сталина в верхних эшелонах власти произошла серьезная рокировка сил, которая, по мнению многих современных историков (Р. Г. Пихоя, Ю. Н. Жуков, А. В. Пыжиков, Е. Ю. Зубкова, В. П. Наумов[376]): 1) положила начало новому периоду в политической жизни страны, который в позднесоветской и современной историографии принято называть эпохой коллективного руководства; 2) резко укрепила позиции двух самых влиятельных членов «узкого руководства» — Г. М. Маленкова и Л. П. Берии; 3) возвратила на политический Олимп практически отстраненных от реальной власти самых видных членов старой сталинской когорты — В. М. Молотова, К. Е. Ворошилова, А. И. Микояна и Л. М. Кагановича.

Между тем Р. Г. Пихоя и А. К. Сорокин[377] акцентируют внимание на том факте, что тогда же, 5 марта, на совместном заседании Пленума ЦК, Совета Министров СССР и Президиума Верховного Совета СССР Г. М. Маленков в своем выступлении проинформировал всех собравшихся членов и кандидатов в члены ЦК, что Бюро Президиума ЦК «поручило тт. Маленкову, Берия и Хрущеву принять меры к тому, чтобы документы и бумаги товарища Сталина, как действующие, так и архивные, были приведены в должный порядок». По его мнению, этот контроль над личным сталинским архивом, как в свое время аналогичный контроль «триумвирата» в составе И. В. Сталина, Г. Е. Зиновьева и Л. Б. Каменева над личным ленинским архивом, стал немаловажным рычагом влияния на всех потенциальных политических противников и конкурентов. Таким образом, Г. М. Маленков, Л. П. Берия и Н. С. Хрущев «неявно объявлялись главными политическими лидерами в коллективном руководстве» и, по свидетельству ряда членов Президиума ЦК, первые месяцы после смерти вождя всегда «группировались, чтобы навязать свое мнение в Президиуме ЦК». Хотя это умозаключение не вполне разделяют целый ряд из коллег, в частности В. П. Наумов, А. В. Пыжиков и Ю. Н. Жуков[378], которые резонно полагают, что позиции Н. С. Хрущева в те мартовские дни были на порядок ниже позиций Г. М. Маленкова, Л. П. Берии и даже В. М. Молотова.

Новая властная конструкция, созданная в эти мартовские дни, которая вскоре получит хорошо известное название «коллективное руководство», оказалась зыбкой. Как считают многие историки (Р. Г. Пихоя, Ю. В. Аксютин, А. В. Пыжиков, Е. Ю. Зубкова[379]), эта видимая «коллективность» зиждилась не на общности политических устремлений и целей, а на совершенно иных основах: шаткости достигнутых договоренностей, разнородности взглядов и интересов в руководстве страны и явных притязаниях ряда его членов на единоличное лидерство в партийно-государственном аппарате.

Большинство историков разумно полагают, что в те мартовские дни самыми реальными претендентами на единоличную власть оказались Лаврентий Павлович Берия и Георгий Максимилианович Маленков. Но при этом ряд из них (Ю. Н. Жуков[380]) утверждают, что позиции нового главы союзного правительства были изначально гораздо сильнее, нежели у его «оппонента». Реальное отсутствие времени на то, чтобы сговориться против Г. М. Маленкова и принять ответные шаги, позволило ему получить немалые преференции, в частности сосредоточить в своих руках реальный контроль над всем партийно-государственным аппаратом страны. Как новый председатель Совета Министров, ведущий заседания союзного правительства и его Президиума он непосредственно влиял на формирование всех основ внутренней и внешней политики страны, ставя на обсуждение или же, напротив, снимая как «неподготовленные» любые вопросы и проекты решений. Как фактический ведущий заседаний Президиума ЦК он определял даты их проведения и всю повестку дня. Как секретарь ЦК ВКП(б) Г. М. Маленков продолжал направлять работу всего центрального партийного аппарата и мог оказывать прямое воздействие как на характер решений самого Секретариата ЦК, так и на те вопросы, которые выносились на утверждение и обсуждение в Президиум ЦК. И, наконец, как глава союзного правительства он наблюдал за работой Советов Министров всех союзных республик.

Как считает тот же Ю. Н. Жуков, маршал Л П. Берия, который как первый заместитель председателя Совета Министров СССР по факту стал вторым лицом в государстве, значительно уступал Г. М. Маленкову по своим реальным возможностям и положению в системе власти. Вместе с тем он все же сумел получить немалую власть. Прежде всего он возвратил себе два важнейших силовых ведомства, которые слились в мощное объединенное МВД СССР. И, кроме того, «лубянский маршал» сохранил за собой реальный контроль за работой наиважнейших и самых засекреченных учреждений страны: двух ГУ при Совете Министров СССР: Первого Главного управления (по атомной программе) — ПГУ,