Быть собой: новая теория сознания - Анил Сет Страница 52

Убрать из игры потустороннюю свободу воли — значит заодно оставить в покое неизменный, но бессмысленный здесь вопрос об истинности детерминизма. В физике и философии детерминизм — это предположение, что все события в мире полностью предопределены предшествующими физическими причинами. Альтернативой детерминизму выступает учение о том, что весь мир сверху донизу пропитан случайностью — будь то за счет флуктуаций квантового супа или за счет других, неизвестных пока физических принципов. Споры о том, имеет ли детерминизм значение для свободы воли, бесконечны. Их содержание отлично резюмировал одной емкой фразой мой бывший руководитель Джеральд Эдельман: «Что бы вы ни думали о свободе воли, она у нас есть по предопределению».

Вынеся за скобки потустороннюю свободу воли, мы сразу увидим, что споры о детерминизме ровным счетом ничего не значат. Нам больше не нужно оставлять недетерминистское пространство для маневра, чтобы свободе воли было куда вмешиваться. С точки зрения свободы воли как перцептивного ощущения необходимость нарушать каузальный ход физических событий просто отпадает. Детерминистская вселенная вполне справится[289]. А если учение о детерминизме окажется ложным, это ничего не изменит, поскольку осуществлять свободу воли не означает вести себя как придется. Волевые действия называются произвольными, а не случайными[290].

* * *

В начале 1980-х гг. нейробиолог Бенджамин Либет из Калифорнийского университета в Сан-Франциско провел серию экспериментов по исследованию мозговой основы волевых действий. Эти эксперименты до сих пор считаются спорными. Либет воспользовался известным феноменом под названием «потенциал готовности» (или премоторный потенциал) — он представляет собой короткий положительный пик сигнала ЭЭГ, исходящий откуда-то из моторной коры, о котором можно с уверенностью сказать, что он предшествует волевым действиям[291]. Либет хотел выяснить, можно ли идентифицировать такой сигнал не только в преддверии волевого действия, но и до того, как человек в принципе отдаст себе отчет в намерении что-то сделать.

Эксперимент, схема которого показана на рис. 19, был организован незамысловато. Либет просил участников согнуть ведущую руку в запястье в любой момент по их собственному выбору, то есть произвести спонтанное волевое действие, в точности как Брайони в романе Макьюэна. При каждой попытке он засекал точное время сгибания запястья, измеряя при этом активность мозга с помощью ЭЭГ непосредственно до и после начала движения. Важно также отметить, что он просил участников оценить, когда они ощутили «позыв» к тому, чтобы совершить движение, — точный момент сознательного намерения, гребень надвигающейся волны[292]. Для этого они должны были запомнить положение вращающейся точки на экране осциллографа в тот момент, когда почувствовали побуждение к действию, а затем назвать это положение экспериментатору.

Данные были получены совершенно четкие. Согласно средним показателям, выведенным из множества попыток, потенциал готовности обозначался за сотни миллисекунд до осознаваемого побуждения к действию. Иными словами, к тому моменту, как человек отдавал себе отчет в своем намерении, потенциал готовности уже начинал нарастать[293].

Распространенная интерпретация эксперимента Либета сводится к тому, что он «опровергает свободу воли». Да, для потусторонней свободы воли это плохая новость (не сказать, впрочем, чтобы без этой новости все было благополучно), поскольку она как будто бы исключает вероятность того, что волевое действие вызывается волевым ощущением. Самого Либета этот вывод обеспокоил настолько, что он (в отчаянной попытке спасти положение, как нам сейчас кажется) попытался предположить, будто временной промежуток между позывом к действию и самим действием позволяет потусторонней свободе воли вмешаться и предотвратить действие. Если никакой подлинной (той самой, потусторонней) свободы воли не существует, рассуждал Либет, может быть, существует хотя бы «свобода неволи»?[294] Финт изящный, но он, конечно, не работает. В сознательном запрете не больше чуда, чем в сознательном намерении, о котором изначально шла речь.

Рис. 19. Знаменитый эксперимент Бенджамина Либета на тему свободы воли[295]

Споры о том, что же все-таки означают результаты наблюдений Либета, не утихают уже несколько десятилетий. Действительно странно, что потенциал готовности обнаруживается так задолго до волевого действия, ведь полсекунды — это очень много для мозга. Выход из пробуксовки наметился лишь в 2012 г. благодаря новой гипотезе и одному остроумному эксперименту, когда нейробиолог Аарон Шургер заподозрил, что потенциал готовности может являть собой не показатель инициирования действия мозгом, а артефакт способа его измерения.

Обычно потенциал готовности измеряется путем обратного отсчета на ЭЭГ от того момента, когда, собственно, совершилось волевое действие. Шургер осознал, что при таком способе измерения исследователи систематически упускают из виду все те случаи, когда волевого действия не случилось. Как выглядела бы ЭЭГ в подобных случаях? Что, если там тоже имеется постоянная активность, схожая с потенциалом готовности, но мы ее не замечаем, поскольку не ищем?[296]

Вот аналогия, поясняющая этот ход мысли. В ярмарочном аттракционе-силомере «Молотобоец» игрок, со всего размаха обрушив молот на «наковальню», отправляет маленькую шайбу вверх по рейке, на конце которой находится звонок. При сильном ударе шайба подлетит до самого верха и звонок звякнет, при недостаточно сильном шайба упадет обратно без звукового сигнала. Если изучающий этот аттракцион ученый будет анализировать траекторию шайбы только в тех случаях, когда звонок прозвенит, он может прийти к ошибочному выводу, что взлет шайбы (потенциал готовности) всегда ведет к звуковому сигналу (волевому действию). Чтобы понять, как на самом деле работает аттракцион, ученому нужно проанализировать траекторию шайбы и в тех случаях, когда звонок не звенел.

Взявшись исследовать проблему в свете своей гипотезы, Шургер остроумно модифицировал эксперимент Либета: участники по-прежнему должны были совершить спонтанное волевое действие, но иногда их побуждали (громким звуковым сигналом) совершить то же действие не по своей инициативе, а под воздействием стимула. В результате выяснилось следующее: когда участники эксперимента реагировали на звуковой сигнал быстро, кривая ЭЭГ сильно напоминала кривую потенциала готовности, начинаясь задолго до сигнала, хотя на этот раз участники ни к какому волевому действию не готовились. На ЭЭГ, предшествующих медленному отклику на звуковой сигнал, наоборот, сходства с кривой потенциала готовности почти не наблюдалось[297].

Интерпретируя эти результаты, Шургер предположил, что потенциал готовности выступает не показателем того, что мозг инициирует волевое действие, а флуктуирующим паттерном мозговой активности, которая время от времени выходит за некую пороговую черту и