Воля Неба и судьба человека. Труды и переводы - Лариса Евгеньевна Померанцева Страница 100

– Нет большего несчастья, – заключил Ван Шо, – чем убить сдавшихся. Вот почему у вас нет титула хоу.

Через два года командующий главными войсками и командующий легкой кавалерией предприняли большой поход на сюнну. Гуан несколько раз просился в поход, но Сын Неба посчитал, что он стар, и отказал ему. Прошло довольно много времени, и Сын Неба разрешил Гуану участвовать в походе в качестве командующего авангардом. Это был четвертый год юаньшоу. Гуан присоединился к войскам командующего главными войсками Цина и выступил против сюнну. Едва они выехали из крепости, Цин добыл пленного и узнал от него, где располагается шаньюй. С отборными частями Цин двинулся в том направлении, а Гуану приказал соединиться с войсками командующего правым крылом и выступать по восточной дороге. Восточная дорога была более извилистой и дальней, а та, по которой шли главные войска, свободна от водных преград и травы и позволяла идти, не делая привалов. Гуан обратился к командующему Цину со словами:

–Мои части – авангардные. Ныне же вы, командующий, приказали перейти нам на восточную дорогу. Я сражаюсь с сюнну с той поры, как завязал волосы в пучок[641]. Сегодня мне представляется возможность выйти на шаньюя. Я бы хотел быть впереди и первым пойти и убить шаньюя!

Но командующий Цин получил к этому времени тайное распоряжение Сына Неба, где говорилось, что Ли Гуан стар и судьба против него. Потому Цин не допустил Гуана к бою за шаньюя, боясь, что тот не осуществит желаемого. Кроме того, командующий главными войсками хотел выйти на хана с Гунсунь Ао, недавно потерявшим титул хоу и теперь командовавшим центром. Поэтому он отослал командующего авангардом Ли Гуана. Узнав об этом, Гуан отказался перейти на позиции, но командующий послал к нему чиновника с письмом, велев сказать: «Срочно передвигайтесь в направлении, указанном в письме». Гуан не ответил командующему и, хотя был полон гнева, поднял войска, соединился с частями командующего правым крылом и вместе с ним вышел на восточную дорогу. У них не было проводника, они заблудились и оказались позади войск командующего главными войсками. Командующий главными войсками завязал бой и обратил шаньюя в бегство, но не смог его взять и вынужден был возвратиться назад. На юге он переправился через пески Шамо и встретился там с Ли Гуаном и командующим правым крылом.

После встречи с командующим Гуан вернулся в войско. Цин послал чиновника передать Гуану рис и вино и просить, чтобы они с Ши Ци[642] описали, как это они потеряли дорогу. Командующий Цин хотел в докладе императору обрисовать трудности похода. Гуан еще не успел ответить, как командующий прислал к нему чиновника с приказом: подвергнуть штабных Гуана допросу. Гуан сказал:

– Никто из штабных не виновен. Это я потерял дорогу и сам отправлю императору донесение.

Обращаясь к своим подчиненным, он добавил:

– С того момента, как я завязал волосы в пучок, я участвовал по меньшей мере в семидесяти больших и малых сражениях с сюнну. Ныне же мне выпала удача – сопровождая главные войска, я вместе с ними вышел непосредственно на шаньюя. Но тут командующий отослал меня на кружную дорогу, где я заблудился! Разве это не рок?! Мне шестьдесят с лишним лет. И никогда я не стану бумажным писакой!

Он выхватил кинжал и закололся. Вся армия оплакивала его. Простой люд, все, кто знал его и не знал, старые и молодые, проливали слезы. А командующий правым крылом был предан суду, приговорен к смерти, но за выкуп помилован и обращен в простолюдины.

У Гуана было трое сыновей. Все они служили в дворцовой страже и звались Данху, Цзяо и Гань… Данху рано умер, Цзяо был пожалован должностью правителя области Дай. Оба они умерли раньше Гуана. У Данху был сын по имени Лин…

На следующий год после смерти Гуана его брат, первый министр Ли Цай, должен был быть предан суду по делу о нарушении границ могилы Сыновнепочтительного Светлого государя, но покончил с собой, не допустив заключения в тюрьму. В стране было проведено очищение от скверны[643].

Ли Гань вместе с войсками командующего легкими колесницами в качестве начальника одной из частей ходил походом на вана левого крыла сюнну, проявил отвагу и захватил знамя и барабан противника, посек немало голов и был пожалован титулом и владениями хоу девятнадцатой степени, на кормление получил город с двумястами дворами и заместил Гуана на посту начальника дворцовой стражй. В скором времени, не забыв зла, которое сделал его отцу командующий Цин, Гань, напав на него, ранил его. Командующий не предал дела огласке. Как-то Гань сопровождал императора в Юн. Командующий легкими колесницами Цюйбин[644] был с Цином в родстве. И вот на охоте в парке дворца Сладкие источники Гань был убит стрелой из лука. Цюйбин тогда пользовался вниманием государя, и император замял это, сказав: «Его убил олень». Через год умер и Цюйбин.

Дочь Ганя была приближена наследником и удостоилась его любви. Сын Ганя тоже пользовался благосклонностью наследника престола, однако был корыстолюбив.

Род Ли постепенно приходил в упадок, как постепенно сравнивается могильный холм.

Ли Лин[645], возмужав, получил звание смотрителя дворца Цзяньчжан. Это конная служба. Лин был искусным стрелком из лука, любил своих солдат. Сын Неба, памятуя о том, что род Ли – потомственные военачальники, дал ему под руку восемьсот всадников. Однажды Лин со своими воинами углубился во владения сюнну на две с лишним тысячи ли. Они миновали Цзюйянь[646], осмотрели местность, не увидели сюнну и вернулись. За эту вылазку Ли Лин был пожалован званием начальника конницы. Под его главенством теперь было пять тысяч чусцев[647] из Даньяна[648]. Он обучал стрельбе из лука людей с дальних окраин – из Цзюцюаня и Чжанъе, для того чтобы они могли держать оборону против хусцев. На вторую осень тяньхань[649] командующий Эрши[650] Ли Гуанли с тридцатью тысячами конников выступил против вана правого крыла сюнну и потеснил их к Циляню и Тяньшань. А Лину приказал с пятитысячным отрядом стрелков и пехотинцев идти на север от Цзюйянь, если смогут – на тысячу с лишним ли. Ли Гуанли хотел разделить войско сюнну, чтобы ослабить их натиск. Когда наступило время Лину возвращаться обратно, он оказался