Иран и его соседи в XX веке - Алекс Каплан Страница 58

При этом правительство в Багдаде север страны, где проживали курды, фактически не контролировало. Таким было реальное положение дел с государственной целостностью в Ираке на момент прихода баасистов к власти в стране. Всего за два года, однако, новому правительству удалось заключить с курдами мирное соглашение и закончить войну. Багдад предоставил курдам автономию, чего те и требовали все эти годы. Центральному правительству удалось также снять напряжение и в отношениях с шиитами. Те, правда, по сравнению с курдами были людьми совершенно не воинственными, а очень забитыми, и терпели веками все притеснения со стороны власти покорно. Но они составляли в Ираке большинство населения, а проживали на границе с шиитским Ираном, который являлся одним из главных идеологических врагов баасистского режима. То есть шииты представляли собой огромную пороховую бочку, готовую разорвать Ирак на куски, что, в конце концов, и произошло в начале 21-го века. Главной бедой шиитов была невообразимая нищета, но с помощью нефтяных денег и социально-экономических реформ Саддаму удалось с ней покончить. Хусейн адресовал шиитам все имевшиеся в иракском обществе противоречия – между селом и городом, между различными племенами, между номенклатурой и базарным сословием, между партией и духовенством. Лидер всех шиитов в мире аятолла Хомейни, тот, который возглавил в Иране Исламскую революцию в 1979 году, с середины 60-х гг. до 1978 года нашел убежище и проживал в Ираке, в священном городе Неджефе, третьей по количеству паломников исламской святыне после Мекки и Медины. Социалистическая как бы партия БААС, а также Саддам Хусейн лично не имели с аятоллой Хомейни все эти годы никаких совершенно трений, проявляя и к исламу, и к шиитам большое уважение. Правда, затем, после Исламской революции в Иране, многолетние уважительные отношения между Хусейном и Хомейни не помешали им развязать самую кровопролитную и бессмысленную войну на Ближнем Востоке, на которой погибло больше миллиона человек. Относясь с уважением к исламу, Саддам Хусейн, однако, пытался и довольно успешно проводил в иракском обществе атеистическую политику. Армию, службу безопасности, все государственные органы баасизировали до крайности. В государстве построили не просто однопартийную систему, а тотальную однопартийную диктатуру. Попасть на работу в номенклатуру или армию набожному шииту или воинствующему курду-националисту было просто невозможно, туда брали только баасистов с соответствующим мировоззрением. Насколько эти люди были в своих баасистских взглядах искренними, остается, конечно, открытым вопросом, но служба безопасности следила, чтобы свое мнение, если таковое имелось, они держали при себе. Такое вот Саддам Хусейн выстроил в Ираке государство, с одной стороны, единое и крепкое, с другой стороны – страшное. Все существовавшие в обществе противоречия были решены с помощью страха, ужасного страха, представить себе который те, кто не жил в Ираке, просто не в состоянии.

Самой известной иллюстрацией саддамовских методов стало партийное собрание 22 июля 1979 года, на котором присутствовала вся баасистская верхушка – около 250 человек. За несколько дней до этого Саддам Хусейн занял пост президента страны и решил завинтить в партийном аппарате гайки, чтобы начать новую политическую эру. Его люди арестовали генерального секретаря Совета Революционного Командования и выбили из него признания о том, что среди руководства партии имеется пятая колонна врагов и предателей, всего генеральный секретарь написал 68 вражеских фамилий. Во время заседания, которое транслировалось по телевидению, Саддам Хусейн заявил о том, что в стране был раскрыт заговор, о пятой колонне, о том, что с предателями будет покончено… причем прямо здесь и сейчас. Эти 68 фамилий врагов стали зачитывать одну за другой, все они сидели здесь, в зале, на партийном собрании, среди 250 человек правящей баасистской верхушки. Как только произносилась фамилия этого человека, агенты службы безопасности немедленно его выводили из зала, а если он пытался что-то сказать в свое оправдание, то ему грубо заламывали руки и уже вытаскивали из помещения. Присутствующие в зале 250 баасистских партработников просидели в ужасе до конца этой экзекуции, ожидая в оцепенении, назовут ли их фамилию следующей. Что будет с арестованными, было ясно всем, а потому сложно даже описать ужас беспомощно ожидающих своей участи людей. Причем никакой логики в арестах не было, это явно были наугад выбранные фамилии. На этом фоне неописуемого человеческого страха окончательным безумием выглядел организатор этой оргии жестокости, президент Саддам Хусейн. Он смеялся, улыбался, насмехался и отпускал едкие политические комментарии в отношении происходящего, чтобы вся страна увидела, кто в Ираке хозяин и насколько хозяин этот велик. Больное абсолютно политическое воображение Саддама Хусейна было достойно римского императора Калигулы, упивавшегося зрелищем убийств своих мнимых врагов. Говорят, что в начале своей карьеры Саддам Хусейн сам любил пытать арестованных и знал в этом деле толк. Кстати, ужас от случившегося после ареста 68 их коллег с оставшимися «невиновными» не закончился. Их затем заставили своих бывших товарищей расстреливать, чтобы доказать верность партии.

Обсуждать методы государственного управления Саддама Хусейна, его успехи и средства их достижения политики могли бы еще долго, если бы однажды он не совершил на международной политической сцене одну серьезную ошибку. Речь идет о печально известном вторжении в Кувейт летом 1990 года. Однако чтобы разобраться в этом вопросе, надо понимать суть многолетних отношений между Соединенными Штатами Америки и лично Саддамом Хусейном до вторжения в Кувейт. На Ближнем Востоке еще с конца 60-х гг. ходили упорные слухи о том, что Саддам Хусейн был завербован ЦРУ, когда жил несколько лет в Каире, куда бежал после неудачного покушения на генерала Касема в 1959 году. Никаких тому доказательств никогда не было. Возможно они, американские спецслужбы и будущий президент Ирака, тогда в Каире просто познакомились. Однако что не требует никаких доказательств, так это двадцатилетнее тесное сотрудничество между Вашингтоном и Багдадом. После Исламской революции в Иране это сотрудничество стало для США стратегическим, одним из самых в 80-х гг. важных. В то время, а это был период, когда Саддам Хусейн использовал для достижения своих целей самые отвратительные средства, Вашингтон не проронил ни единого плохого слова о «мяснике Багдада». Так прозвали иракского диктатора американские СМИ после того, как отношения между двумя странами сменились с дружеских на враждебные. Исламская революция в Иране стала главной угрозой для геополитической конструкции, выстроенной США на Ближнем Востоке к концу 70-х гг. Ирак с большим удовольствием стал главным американским инструментом для купирования иранской угрозы. Осенью 1980 года иракская армия вторглась в Иран. Ход мыслей Саддама Хусейна был несложным, но амбициозным. Во-первых, он хотел предотвратить экспорт шиитской исламской революции из Ирана в Ирак. Во-вторых, и это