Эндшпиль Европа. Почему потерпел неудачу политический проект Европа. И как начать снова о нем мечтать - Ульрике Геро Страница 17

Грузинская война (08–12.08.2008)

Немецкая общественность не восприняла выступление Путина всерьез. Глубокого диалога с Москвой не было. Позиции обеих сторон ужесточались. Постепенно проявлявшиеся тенденции внутриполитического развития событий в России, такие как демонтаж демократии или высылка западных НПО, можно (или дóлжно) было рассмотреть как реакцию на это ужесточение внешнеполитического фронта, но на Западе о них рассказывалось как об односторонней «автократиза-ции» России.

Создавшаяся напряженность привела к тому, что уже почти решенное расширение НАТО на Украину и Грузию на саммите в Бухаресте в 2008 году, из‑за обеспокоенности Германии и Франции, было отложено. Разочарованный несостоявшимся вступлением страны в НАТО, президент Грузии Михаил Саака-швили попытался 8 августа 2008 года, в день открытия Олимпийских игр в Пекине, занять мятежные республики Южная Осетия и Абхазия. Он надеялся восстановить «территориальную целостность» Грузии, чтобы увеличить грузинские шансы на вступление в НАТО, и попробовал застать врасплох Путина, занимавшего тогда пост премьер‑министра и как раз по-ехавшего в Пекин для участия в открытии Олимпиады. Однако тогдашний президент России Дмитрий Медведев отреагировал быстро и пришел на помощь республикам. Российская армия ненадолго вошла в Грузию, а некогда составлявшие ее части республики усилили свою независимость от нее. Та война закончилась всего за пять дней. Но о том, как она в действительности происходила, большинство европейцев узнали только несколько недель спустя, когда в докладе ЕС Грузия была названа развязавшей войну стороной.35

Поскольку ранее большинство западных СМИ объявили агрессором Москву, для широкой публики эта война в значительной степени так и осталась «русской». То обстоятельство, что на опровержения особого внимания не обращают, США ранее уже неоднократно использовали. И в итоге вместо признания вины со стороны Грузии – а Михаил Саакашвили то и дело посещал Вашингтон, – негативный образ России в Европе только усугубился.

Войны начинаются в прессе

Пока от Грузии до Украины одна «операция по смене режима» следовала за другой, пока готовился «противоракетный щит», а американская переинтерпретация международного права постепенно стала казаться общим правом, – к началу 2000‑х осталась все же одна область, дававшая повод для на-дежды. Это были германо‑российские отношения, которые при Герхарде Шрёдере пошли по пути мира, а не эскалации, но, к сожалению, не были встроены в европейскую стратегию.

Шрёдер никогда особо не интересовался Европой. Однако при «красно‑зеленом» правительстве отношения между немцами и русскими были отмечены знаками примире-ния. Было желание оставить позади ужасные воспоминания о почти 100‑летнем противостоянии Германии и России, про-тянувшемся от Первой мировой через Вторую мировую до холодной войны и унесшем миллионы жизней. Это желание стало при Шрёдере официальной политикой. Экономики двух стран всё более переплетались, был спланирован и наконец построен газопровод в Балтийском море, другие европейцы смотрели на это с завистью, но помалкивали. Хотя поляки кипели от гнева: Германия сговаривается с Россией в обход Польши, что навевало неприятные воспоминания. Так называемый Веймарский треугольник, основанный в 1992 году еще Геншером, Дюма и Геремеком, в рамках которого Берлин, Вар-шава и Париж хотели особенно тесно координировать свои действия в Европе, мутировал в политический фасад.

Вместо этого был основан германо‑российский «Петербургский диалог», и поначалу он развивался с большим успехом. Немецкие промышленники и предприниматели, особенно средний бизнес, были полны воодушевления, культурно‑историческое резонансное пространство между Россией и Германией и без того было большим: аристократические связи, поволжские немцы, Екатерина Великая – общие места памяти расцветали. Кроме «Петербургского диалога» всё большее значение приобретала еще одна немецко‑российская организация – «Германо‑Российский форум». Начался даже экономический отход от США, тогда как бизнес с Россией показывал темпы роста более 20%. Одновременно, как уже упоминалось, уменьшались симпатии немецкого населения к США, а к России – возрастали.

И это не могло не вызвать недовольства Соединенных Штатов. Но как пресечь это новое взаимопонимание с Россией, не привлекая к этому внимания? Ведь вмешательство в европейскую политику должно было происходить как можно незаметнее. А лучший способ сделать это – работать через прессу с целью стигматизации или дискредитации той или иной страны. Так что США принялись за информационную войну против России, причем смена власти в ведомстве канцлера в 2005 году пришлась Вашингтону как нельзя кстати.

На поверхностный взгляд с приходом нового правительства Ангелы Меркель мало что изменилось. Экономические отношения между Германией и Россией продолжали развиваться с головокружительной скоростью. Особенно при Меркель Германия получила огромную выгоду от доступа к российскому газу и другим ресурсам из Сибири – к большой досаде других европейцев, будь то французы, итальянцы или поляки. Меркель в то время умножала не зависимость Германии от России, в чем ее сегодня обвиняют, а экономическую выгоду. Большая часть хозяйственного роста в период правления Меркель основывалась на дешевом российском газе.

Однако что очень быстро изменилось, когда к власти пришла Ангела Меркель, так это освещение России в немецкой прессе. Внезапно, примерно с 2007 года, оно развернулось в нега-тивное, что можно проследить по детальному мониторингу прессы и довольно точно датировать.

Изображение России в немецкой и западной прессе за короткое время заметно и коренным образом преобразилось. Чтобы в этом убедиться, достаточно бегло просмотреть заголовки статей, появлявшихся в немецкой прессе в меся-цы, предшествовавшие президентским выборам в России в 2007 году. Вот краткая выборка: «„Безупречный демократ“ и его русская тюрьма»36 ( Stern), «Путин взъерошился» ( taz)37, «Владимир Путин похищает у России свободу»38 ( Welt), «Неонаци в России: уже и дети вскидывают руку в гитлеровском приветствии»39 ( Spiegel). Сразу появились статьи, сравни-вавшие Россию с бывшим Советским Союзом. Газета Süddeutsche Zeitung, например, приписывала Путину ретроградную картину истории, заявляющей «Нет Ельцину и да Сталину».40

То, что президент России за несколько месяцев до этого посетил мемориал жертвам сталинизма и назвал сталинский тер-рор «трагедией для России», в этой газете не упоминалось41.

Информационная война и пропаганда

Информационную войну следует представлять себе как не-гативную рекламу. В рекламе того или иного продукта запре-щено обесценивать конкурирующий товар. Но когда такую технику используют военные – это позволено. Классическая реклама задается вопросом о целевой группе. При запуске нового продукта проводятся исследования по потребитель-ским привычкам, нуждам, ожиданиям и страхам целевой группы. Если целевой группой является определенное поколение, то учитываются даже детские и юношеские воспоминания по-тенциальных потребителей. При разработке названия брен-да уделяется внимание ассоциациям, которые оно вызывает.

Любое упоминание того или иного понятия