Объятия Анаконды. Антология геополитики Запада - О. В. Селин Страница 106

Если сегодня нас убеждают в том, что остров Сахалин и побережье около Владивостока – это древняя священная русская земля, то она не более священна, чем все то, что с 1850 г. приобрели Англия и Франция или король Леопольд; сравните с тысячелетней принадлежностью левобережных рейнских альпийских областей к германской земле, с судьбоносной общностью на Дунае и в Альпах, с неделимостью Шлезвиг-Гольштейна, и для знатоков такая основа для удержания областей, отторгнутых дерзким грабежом от японского кольца островов в 1875 г. и маньчжурского побережья в 1849–1851 гг., есть не что иное, как злая шутка, рассчитанная на историческую и географическую неосведомленность ничего не подозревающих делегатов Лиги Наций.

Существует огромное различие между «вспашкой», цель которой – снова восстановить прежние права, и вторжением в чужую по сути страну, которое использует свое военное превосходство и из вчерашнего грабительского преступления творит параграфы права завтрашнего, что послезавтра Лига Наций должна будет защищать вопреки справедливому порицанию и негодованию ограбленных. Не грабеж и меч создают прочное право на пространство, а работа, воспитание (культура) и плуг.

* * *

Исходя из широкого и основательного геополитического знания большинства спорных вопросов, касающихся предназначенных для «вспашек» пространств Земли или связанных с этим опасений, осмелимся утверждать, что попытка злоупотребить единичным ударом в силовой игре (подобным тому, что имел место в 1918 г.) в расчете на прочное урегулирование, а следовательно, из действия, продиктованного пристрастием, ненавистью, гневом и поразительным невежеством, выводить прочное право, неизбежно должна вести к взрыву, как до сих пор шаг за шагом приводила она к справедливым расчисткам межей, когда внутреннее жизненное право брало верх над буквоедским. Судетское немецкое землячество было в 1938 г. последним примером в этой цепи.

Можно ли допустить, что народ государства, насчитывающего около 75 млн, смирится с тем, что на его глазах постоянно чинят надругательства над 3,5 млн людей, родственных ему по крови? Такое ежедневно происходило там, в Судетах, в отношении немцев с помощью искусства управления, от которого шаг за шагом сконфуженно избавляют в Женеве друзов, курдов, ассирийцев, потому что в 1919 г. в интересы одной крупной державы-рантье входило создание привратника для системы малого альянса посредством угнетения трех других наций.

Такие попытки равновесия дают импульс к раскачиваниям маятника в противоположном направлении, точно так же как искусственное образование в виде двух плохо управляемых Лигой Наций республик в устьях Вислы и Мемеля, которые не хотели вести искусственно навязанное им существование. Верит ли народ со столь здравым смыслом, каким некогда обладала старая Англия, что можно безнаказанно называть (как это делают ее люди между собой) политическое сооружение «поясом дьявола» («Промежуточной Европой») и в возвышенно-ходульной фразеологии Лиги Наций требовать для того же самого сооружения священной неприкосновенности? Эта контригра лицемерия, лжи и понимание того, что есть, побудили наш узкий круг посвятить первый раздел этой книги 53 о «вспашке» главным действующим лицам и сорвать с них маски, потому что они такими вводящими в заблуждение образованиями подрывают собственные полевые укрепления и открывают не поддающимися учету подрывными действиями проходы и лазы – несмотря на ясное представление, что вся их европейская крепость не выдержит второго конфликта образца 1914 г., включая их собственные главные долговременные оборонительные сооружения.

Но так как мы сами должны охранять и защищать грубо исковерканное сокровенное дело европейской культуры, власти и экономики, нам не могут быть безразличны самоубийственная деятельность или, более того, бездеятельность западных держав, столь тесно связанных с нашей историей, и живущего в столь несчастных условиях крупного восточного народа. Напротив, любому глобальному рассмотрению должно было предшествовать исследование их положения, чтобы обновить представление о том, как их искусные, изощренные властные и экономические структуры могут оказать сопротивление потрясениям, которые исходят от находящихся в брожении мест Земли, идущих от одной новой «вспашки» к другой.

Беда Лиге Наций, пожелавшей надолго стать стражем и «собирателем скорее для тления, чем для свободы». Уже то, что она как новая форма развития человечества была на протяжении определенного периода времени связана с силовыми отношениями, стало для нее тяжелым бременем; более того, она полностью попала под влияние держав – носителей косности, которые к тому же не стеснялись привести в действие свои реальные и ее собственные средства власти, чтобы сохранить вчерашнее положение. Кто следил в то время за общественным мнением Южной и Северной Америки, Восточной Азии, Индии, а также за потоком издевок «Правды» и «Известий», хотя и являющихся печатными органами одного из сильнейших членов Лиги Наций, по поводу бессилия Женевы, тот был в состоянии констатировать страшную потерю лица Лиги Наций, причиненную ей упорствующими державами. Однако волны восстаний, вначале прокатившиеся по Южной Америке, затем по странам Народного фронта – Испании и Франции, создали также опасную ситуацию в Аравии, Палестине, Греции, заставили вздрогнуть Индию, где Джавахарлал Неру как лидер молодежи взлелеян ими. Эти волны не разбились о силы косности. Напротив, они показали, каким семенам позволило созреть упрямое сдерживание ими преобразования (эволюции), обновления, своевременной «вспашки», а именно: Коминтерну и IV Интернационалу!

Когда из немецкой земли (во время самого дурного, жестокого обращения с ней со стороны сил косности) во многих сочинениях, а также в одном из них, посвященном «новому подъему Юго-Восточной Азии к самоопределению», были сделаны предостережения, подкрепленные еще и голосами византийца Прокопия, англосаксов Джильберта Рейда и Мессингхэма, когда (в связи с Рапалльским договором) раздался клич: «Flechtere si nequeo superos Acheronta movebo» – и, несмотря ни на что, словно почти ничего не произошло для облегчения сокрушающего тело и душу гнета, – тогда не только в Германии началось движение, осознанно и добровольно устремившееся к «вспашке».

Так как она распространила ее на Центральную Европу, как Япония – на Дальний Восток и Новый Рим – на Средиземное море, это движение, подобно встречному огню во время степного пожара, сделало собственное изнуренное жизненное пространство невосприимчивым к огню с чужбины. В то время как на казавшихся безопасными пространствах, таких как Испания, он действовал разрушительно, Германия сумела растоптать ливень искр и рядом с плугом, который проложил борозды, снова обнажить меч, чтобы защитить пахаря.

* * *

В таком свете должен немец видеть проблему своего подхода к новой «вспашке», к выжиманию максимума возможного из своей искалеченной и урезанной земли, исходя из чувства, что он должен соединить кровь и почву в такое нерасторжимое единство, что любому должна стать