Война и общество - Синиша Малешевич Страница 99

и рост солдат не являются определяющими факторами для победы в войне, ведь в противном случае военные ведомства тратили бы миллионы на спортзалы и евгенические проекты, направленные на улучшение физических характеристик, а не на вооружение, обучение боевым навыкам и логистическую подготовку. Возможно, более высокие, сильные и быстрые бойцы имели преимущество в поединках, происходивших лицом к лицу с противником, но современные войны характеризуются крупномасштабными организованными боевыми действиями, для которых размеры тела и физическая сила отдельных солдат не имеют никакого значения. Как справедливо указывает Биддл (Biddle, 2004), в современных войнах даже общая численность армий не имеет большого значения, поскольку то, что определяет поражение или победу в войне, – это мастерство, тактика и стратегия применения военной мощи. Постоянно расширяющаяся практика втягивания подростков в современные военные конфликты – от Берега Слоновой Кости, Сьерра-Леоне, Уганды, Демократической Республики Конго до Бирмы и Филиппин, где в настоящее время более 300 000 солдат юного возраста сражаются в составе различных воинских формирований по всему миру (Human Rights Watch, 2008), – свидетельствует о том, что размеры тела и физическая сила мало что значат для участия в войне. Тот факт, что многие из этих юных солдат оказались весьма эффективными бойцами, свидетельствует о том, что физическая сила сама по себе не может являться той самой причиной, по которой женщины исключены из участия в боевых действиях[105].

Во-вторых, несмотря на существование некоторых когнитивных различий между мужчинами и женщинами, они являются слишком тонкими и незначительными, чтобы оказывать существенное влияние на эффективность участия в военных действиях (Levy, 1978; Kimura, 1992). Очевидно, что не все солдаты должны уметь отлично читать карты, лучше разбираться в навигации или производить математические вычисления, тем более что свойственные женщинам более развитые коммуникативные навыки и проницательность были бы не менее полезны на поле боя.

Стандартизированные тесты на измерение IQ не показывают статистически значимых различий между мужчинами и женщинами, и, хотя мужчины больше полагаются на левую часть своего мозга, а женщины – на оба полушария в равной степени, и те и другие демонстрируют «схожие интеллектуальные способности, несмотря на то, что иногда используют разные когнитивные инструменты для решения задач» (Goldstein, 2001: 171). Однако даже в том случае, если бы когнитивные различия имели большое значение, они не стали бы препятствием для участия женщин в военных действиях. Поскольку в воинских подразделениях находится применение для целого ряда разнообразных навыков и на поле боя существует строгое разделение выполняемых функций, подобрать военные роли для бойцов, обладающих разными когнитивными способностями, не составит труда. Таким образом, исключение женщин из участия в боевых действиях не имеет ничего общего с гендерными отличиями в когнитивной сфере.

В-третьих, несмотря на популярную мифологию и ошибочные утверждения биологических маскулинистов, гормональные различия между полами практически не имеют никакого отношения к участию в войнах. Хотя уровень тестостерона у лабораторных крыс связан с агрессивностью их поведения, эта связь в меньшей степени проявляется у обезьян и, похоже, вообще не относится к людям. Исследования мужчин, имеющих высокий уровень тестостерона, например, при наличии лишней хромосомы (синдром XYY), показали, что они чаще других мужчин совершали насильственные преступления, однако у представителей этой же группы был выявлен целый ряд и других проблем, не связанных с уровнем тестостерона, например, умственная отсталость (Baron и Richardson, 1994). Соответственно, невозможно однозначно установить, что именно тестостерон, а не какая-то другая из имеющихся у представителей данной группы проблем, влияет на количество совершаемых ими преступлений. Результаты исследований не обнаруживают прямой связи между насильственным поведением и высоким уровнем тестостерона. И, напротив, имеются убедительные доказательства того, что высокий уровень тестостерона тесно связан с индивидуальной конкуренцией, сексуальными стимулами и социальным успехом (Mazur и Booth, 1998; Goldstein, 2001: 153–6). Однако, вместо того чтобы вызывать групповую конкуренцию и конфликты, повышение уровня гормонов является результатом (вызывается) успехов человека в социальной сфере: победа в конкурентной борьбе, как правило, повышает уровень тестостерона (Monaghan и Glickman, 1992). Как заключает биолог Натали Энжьер (Angier, 1995), «Если исключить действия, связанные с половой жизнью, у людей практически не прослеживается прямое влияние гормонов на агрессивное поведение». Мало того, что показатель уровня тестостерона существенно различается от человека к человеку и меняется в течение дня и недели, но, что еще более важно, снижение или полное устранение воздействия этого гормона не обязательно делает мужчин менее воинственными. Напротив, из евнухов часто получались отличные и жестокие военачальники, что убедительно доказали такие полководцы, как византийский генерал Нарсес, вьетнамский генерал Ли Тхыонг Кьет и китайский адмирал Чжэн Хэ. В то же время кастрация насильников и жестоких преступников не приводила к подавлению их жестокости (Scholtz, 2001).

Высокий уровень эстрогена, менструальный цикл и беременность также не являются непреодолимым барьером для участия женщин в военных действиях. Ни одно из этих биологических препятствий не оказалось неразрешимой проблемой или излишне отвлекающим фактором для женщин-воинов Дагомеи XIX века или для советских женщин, воевавших во время Второй мировой войны. Если в армии «амазонок» Дагомеи строгое безбрачие сочеталось с использованием травяного отвара в качестве средства контрацепции, то советские женщины-воины откладывали свое материнство, и их менструальный цикл не становился помехой на поле боя (Cottam, 1983; Edgerton, 2000). В современных вооруженных силах это также не является проблемой: «В последние годы “месячные” редко упоминаются в числе проблем военнослужащими обоих полов западных вооруженных сил» (Edgerton, 2000: 152). Кроме того, высокий уровень эстрогена вовсе не делает женщин «прирожденными опекунами» и «хранительницами жизни». Напротив, как убедительно доказывают примеры «амазонок» Дагомеи и советских женщин-воинов, зачастую они были даже более свирепыми и воинственными в бою, чем их коллеги-мужчины. Советские женщины-воины оказались исключительно эффективными пилотами бомбардировщиков и командирами зенитных подразделений. Своими налетами они сеяли хаос в рядах немецкой армии и получили прозвище «ночные ведьмы». Не менее надежно и эффективно они действовали и в роли снайперов: одна женщина-снайпер уничтожила «за 25 дней целую немецкую роту», а другая была награждена «за уничтожение более 300 немецких солдат» (Goldstein, 2001: 69). «Амазонки» Дагомеи являлись элитными бойцами, которых все считали «более дисциплинированными, смелыми и отважными, чем лучшие мужчины-солдаты Дагомеи». Кроме того, они прославились своей жестокостью и беспощадностью, поскольку были способны расчленять тела своих врагов и забирали «их гениталии, скальпы и внутренности в качестве трофеев» (Edgerton, 2000: 16, 32). Европейские путешественники описывали их как «намного превосходящих мужчин во всем – во внешности, в одежде, активности, храбрости и бойцовских качествах» (Alpern, 1998: 173).

Таким образом, ни тестостерон, ни эстроген не имеют большого значения на поле боя. Если и существует