Верхум - Георгий Леонардович Васильев Страница 43

может вполне мирно уживаться даже с культурой подчинения. Правда, для этого им обычно приходится делить сферы влияния. Присмотритесь к рыночной экономике. На уровне отношений между предприятиями работает культура обмена. А внутри предприятий господствует культура подчинения. Каждая культура занимает свою нишу. От чего же зависит размер этой ниши?

Как показал Роналд Коуз, рынок требует от предпринимателя интенсивной работы с информацией. Нужно рекламировать свой товар, проверять надёжность поставщиков, вести переговоры, заключать контракты и делать ещё много такого, что связано не с производством, а именно с обменом. Всё это требует затрат времени и денег. Коуз назвал такие затраты трансакционными издержками[137]. Административное управление внутри предприятия тоже связано с издержками. По мере роста предприятия его хозяину становится всё труднее перерабатывать растущие объёмы информации и принимать рациональные решения. Он вынужден нанимать управленцев и платить им. Бюрократический аппарат – тоже не гарантия эффективных решений. Возможны и ошибки, и недобросовестность. К тому же подневольные работники нередко отлынивают и подворовывают. Все эти потери и затраты – не что иное, как трансакционные издержки культуры подчинения.

Коуз пришёл к выводу, что административно управляемое предприятие не может расширяться бесконечно. Чем крупнее предприятие, тем дороже обходятся институты подчинения. В какой-то момент дальнейшее расширение становится невыгодным, потому что трансакционные издержки, связанные с администрированием, начинают превышать трансакционные издержки, связанные с обменом[138]. Проще говоря, на уровне экономики дешевле обходится культура обмена, на уровне предприятия – культура подчинения.

В эпоху интернета стало намного проще искать поставщиков и покупателей, сопоставлять цены, заключать контракты. Трансакционные издержки, связанные с обменом, резко сократились. И неудивительно, что ниша культуры подчинения начала сжиматься, а ниша культуры обмена – расширяться. Число малых предприятий в мире неуклонно растёт. Тем не менее, как и сто лет назад, сложнейший верхум экономики работает, опираясь на комбинацию культуры обмена и культуры подчинения.

Трансакционные издержки есть не только у культуры подчинения и культуры обмена. Любое движение мемов требует усилий и затрат. Но в случае культуры доверия и культуры участия затраты могут быть в основном неденежными. Мы хорошо знаем, что люди часто готовы делиться информацией или участвовать в общем деле совершенно бесплатно. К тому же интернет облегчает контакты людей и удешевляет доступ к информации. Поэтому в современном мире сочетание культуры доверия и культуры участия способно порождать очень плодовитые верхумы.

Не знаю, как вы, а мы с женой, прежде чем тратить время на какой-то фильм или сериал, смотрим на его рейтинги. Обычно мы заглядываем в IMDb, на Кинопоиск или в Rotten Tomatoes, чтобы узнать оценки и отзывы зрителей. Примерно то же самое мы проделываем, когда хотим приобрести книгу, пойти на выставку, поесть в незнакомом кафе или выбрать гостиницу. Базы данных, к которым мы обращаемся, огромны. Например, IMDb содержит информацию о миллионе с лишним фильмов и сериалов[139]. Но самое ценное там – это, конечно, рейтинги и отзывы зрителей. Ими снабжены практически все достойные внимания произведения. Зрители по собственной воле пишут рецензии и оценивают качество фильмов в баллах. Когда оценок много, им вполне можно доверять. А их бывает очень и очень много. Один фильм может получить на IMDb сотни тысяч и даже миллионы оценок.

Как возникают такие большие базы пользовательских рейтингов и отзывов? Главную роль здесь играет культура участия. Люди делятся своими оценками и отзывами бесплатно, желая быть полезными в общем деле. Бескорыстность их участия порождает доверие к их оценкам и отзывам. А чем больше потребителей им доверяет, тем более значимым становится их труд. Так механизмы участия и доверия раскручивают друг друга. И результат их совместной работы – миллионы полезных мемов.

Собираясь рассказать о верхумах, основанных на сочетании разных культур, я подготовил для себя шпаргалку. Я представил четыре типа культурного уклада в виде четырёх вершин тетраэдра и пересчитал количество рёбер, соединяющих вершины. Получилось, что мне нужно привести шесть примеров, чтобы охватить все парные сочетания разных культур. Вы их видите на рисунке (илл. 3-13).

Илл. 3-13. Четыре культуры и примеры верхумов, которые возникают на базе их сочетаний.

Бренды, платформы, предприятия и рейтинги мы уже успели обсудить. Это четыре из шести примеров, намеченных на схеме. О парламентах я распространяться не буду. Эти плодовитые верхумы я уже не раз упоминал раньше, и вы без труда сообразите, как в их работе сочетаются институты подчинения и участия. А вот на комбинации культуры подчинения и культуры доверия стóит остановиться подробнее. Верхумы, которые опираются на эту комбинацию культур, мыслят очень изощрённо. Я хочу проиллюстрировать их работу на примере современных автократий.

Время кровавых диктаторов постепенно уходит. Если Сталин, Гитлер и Мао укрепляли свою власть массовыми репрессиями, то диктаторы нового поколения всё чаще предпочитают удерживать общество в подчинении с помощью обмана, а не страха. Сингапурский диктатор Ли Куан Ю считается здесь первопроходцем. Он продемонстрировал эффективность таких политтехнологий, как пропаганда, дезинформация, ограничение гражданских свобод, преследования политических оппонентов и всяческие манипуляции на выборах[140].

Я уже давно интересуюсь секретами подобных манипуляций. А однажды мне даже удалось провести “хирургическую операцию” по их вскрытию. Это произошло в начале 2012 года, когда Москву, Петербург и другие крупные города России захлестнула волна протестных митингов под лозунгом “За честные выборы”. Люди возмущались нарушениями на прошедших выборах Госдумы и опасались фальсификаций на предстоящих президентских выборах. Особое возмущение вызывали слухи о том, что число голосов, реально отданных избирателями за того или иного кандидата, не совпадает с официально публикуемыми результатами. Тогда я загорелся идеей построить информационную систему, которая сможет проконтролировать честность подсчёта голосов на президентских выборах.

Я обошёл штабы кандидатов и от имени “Лиги избирателей” предложил им объединить усилия всех наблюдателей. Идея была такая: наблюдатели на избирательных участках фиксируют результаты голосования и присылают их в единую базу данных. Мы эти цифры аккуратно суммируем, а потом сопоставляем с официальными результатами. Если наблюдателей на предстоящих президентских выборах будет достаточно много, то фальсификации обязательно вскроются. Идея сработала. Большинство кандидатов и все независимые наблюдатели согласились участвовать в проекте. Особенно помогло сотрудничество с коммунистами, потому что от них на выборах работали больше 10 тысяч наблюдателей во всех концах страны.

Скажу честно – этот проект был верхом наглости. Во-первых, “Лига избирателей” была не массовой организацией, а просто группой неравнодушных граждан. Сначала мы вообще собрались только втроём – Григорий Чхартишвили*[141], Леонид Парфёнов и я. Потом к нашему неформальному кружку присоединились ещё несколько известных