Великое молчание: наука и философия парадокса Ферми - Милан М. Чиркович Страница 12

Как обсуждалось в разделе 1.2.3, нам нет необходимости рассматривать прямой физический контакт между внеземной цивилизацией и Землей или Солнечной системой (поскольку мы не наблюдаем свидетельств визитов инопланетян в Солнечную систему; однако это все еще вопрос веры, учитывая объем пространства, занимаемый нашей планетной системой37). Достаточно рассмотреть более слабое требование: а именно, что никакие внеземные цивилизации в настоящее время не являются обнаруживаемыми с Земли какими бы то ни было средствами. Это включает в себя обычные радио- (или оптические) сообщения, прямые путешествия и присутствие инопланетных артефактов в наших пространственных окрестностях (на Земле или в Солнечной системе), а также возможность обнаружения астроинженерных проектов на межзвездных расстояниях.38 По словам великого писателя и философа Станислава Лема, автора одних из самых глубоких мыслей на эту тему, парадокс Ферми эквивалентен «отсутствию космических чудес» или Silentium Universi («молчанию космоса»39). Вслед за классическим обзором Брина40 мы можем ввести «эффективное сечение контакта» как меру вероятности контакта — по аналогии с введением эффективных сечений в атомной физике и физике элементарных частиц41 — и переформулировать парадокс как вопрос о том, почему это сечение в Млечном Пути в настоящее время так мало по сравнению с тем, чего можно было бы наивно ожидать.

На рисунке 1.2 представлен вид, который уже стал привычным в нашу эпоху спутников, GPS, Международной космической станции и так далее: наша планета, видимая с орбиты в ночное время. Практически всё освещение, видимое на снимке, исходит от человеческой цивилизации: это пример преднамеренного — хотя и весьма расточительного (я вернусь к этому важному моменту в главе 7 в связи со стремлением к вычислительной эффективности) — поведения. Разумно предположить, что инопланетный астроном, столкнувшись с аналогом рисунка 1.2, довольно быстро пришел бы к выводу, что Земля населена технологической цивилизацией — возможно, очень незрелой цивилизацией, но это все же качественно сильно отличается от того, как если бы Земля была пустой планетой или планетой, населенной

Рисунок 1.2  Земля, видимая из космоса, демонстрирует безошибочные признаки того, что она не просто обитаема,

но и фактически заселена примитивной (то есть расточительной) технологической цивилизацией.

Источник: Предоставлено Европейским космическим агентством

исключительно организмами низкой сложности. Следующий шаг — поместить этого гипотетического инопланетного астронома не на околоземную орбиту, а на гораздо большее расстояние: сначала межпланетное, а затем и межзвездное. Учитывая взрывные темпы развития наблюдательной астрономии, которые мы наблюдаем в последние десятилетия, разница не так уж велика. Человечеству могут потребоваться еще десятилетия и, возможно, столетия, чтобы создать инструменты, способные, например, наблюдать землеподобные внеземные планеты с таким же разрешением, с каким мы можем наблюдать Землю с близкой орбиты (при условии, что мы тем временем сами себя не уничтожим). Но сам факт того, что это не является невозможным и не требует абсурдно огромных ресурсов — напротив, появление хорошо проработанных проектов космической интерферометрии может очень скоро предоставить нам такие возможности, не говоря уже о новаторских идеях вроде использования Солнечной гравитационной линзы и тому подобного, — указывает на то, что временной масштаб для такого прогресса мал даже по сравнению с историческим масштабом человечества, не говоря уже об эволюционном или космологическом. Наш предполагаемый инопланетный астроном мог бы сделать вывод — на основе того, что по сути является человеческим световым загрязнением, случайным проявлением человеческой цивилизации, — о существовании и некоторых базовых свойствах возникшей на Земле технологической цивилизации.42

Здесь мы подходим к обширной области культурных аспектов парадокса Ферми. В некоторых случаях исследования по этой теме наталкиваются на пласты предубеждений по отношению ко всей области SETI или даже к астробиологии в целом. Астробиологические круги и сообщество SETI сделали недостаточно для борьбы с этими предубеждениями, и эта ситуация действительно препятствует исследованиям по сей день, ярким примером чего являются вечные проблемы с получением финансирования для наблюдательных проектов SETI.43 Дополнительная проблема — помимо общего предубеждения против любого, кто обсуждает якобы несерьезные концепции вроде «зеленых человечков», — заключается в мультидисциплинарном характере самого этого начинания, которое по необходимости сводит вместе, казалось бы, далекие и разрозненные дисциплины, такие как астрономия, социальные науки, исследования будущего и искусственный интеллект. Когда жесткие дисциплинарные барьеры наконец преодолеваются, запал неизбежно угасает, что в сочетании с другими трудностями заставляет исследователей зачастую быть слишком осторожными и консервативными. Именно с такого рода усталостью нам необходимо бороться, чтобы вернуть SETI во главу стола — если использовать квинтэссенцию консервативной метафоры! — инновационной и творческой науки.

Можно было бы возразить — как действительно поступали некоторые критики-философы44, — что то, что я обозначил как StrongFP (сильный парадокс Ферми), не является тем, что нам следовало бы по праву называть парадоксом Ферми, и что, строго говоря, следовало бы использовать новое название, например, парадокс «Великого молчания» Брина. Я считаю подобную критику образцом бесплодного и лукавого буквоедства, пытающегося свести серьезные вопросы к семантическим (квази)проблемам. Хотя подобная деятельность имеет долгую и почтенную традицию (особенно в Средние века), искушению предаваться ей всегда и везде следует противостоять. Логическая структура всех версий парадокса Ферми, включая Великое молчание, одна и та же: парадоксальные выводы остаются загадочными независимо от того, насколько широкое определение проявлений и следов мы используем, по той простой причине, что они проистекают из одного и того же источника — влияния разумных существ на их физическую среду. Далеко идущие последствия для характера астробиологической эволюции, будущего человечества и «Большой истории» роли жизни и разума во Вселенной остаются прежними. Точность — это одно, а буквоедство — совсем другое.

Этот тип критики приводит к единственному полезному выводу: нам необходимо уделять больше внимания и исследований концепции обнаруживаемости, если мы хотим понять парадокс Ферми во всей его полноте. В то время как ProtoFP (прото-парадокс Ферми) и WeakFP (слабый парадокс Ферми) решающим образом опираются на концепцию межзвездных путешествий (и, следовательно, некоторые критики пытались разрешить их на основе проблем, связанных с межзвездными путешествиями45), StrongFP (сильный парадокс Ферми) базируется на гораздо более всеобъемлющей концепции обнаруживаемости. Это одна из ключевых концепций этой книги и, я полагаю, одна из ключевых концепций всех поисков жизни и разума во Вселенной, и тем не менее ей не уделялось достаточного внимания. Хотя рассчитывать на то, что мы сможем строго определить