Иван Крылов – Superstar. Феномен русского баснописца - Екатерина Эдуардовна Лямина Страница 76

вокруг квартиры баснописца были сосредоточены места, для завсегдатаев которых его имя было не пустым звуком. Это, прежде всего, сама Публичная библиотека, книжные лавки (не только Смирдина, но и Глазунова, Лисенкова, Слёнина), театры и кондитерские, где посетителям предоставлялась возможность полистать журналы и газеты. Неподалеку находился и Английский клуб, в котором он состоял с 1817 года. Дальше, на Васильевском острове Крылов был известен многолюдному сообществу воспитанников, преподавателей и членов Академии художеств, в 1830 году принявшей его в число почетных вольных общников, а также профессорам и студентам университета.

Наконец, известности баснописца способствовало распространение его портретов, которые не только прилагались к его сочинениям, но с середины 1820‑х годов продавались и отдельными листами[901]. Таким, каким Крылова можно было увидеть на улице, запечатлел его Г. Г. Чернецов на созданном в 1832 году этюде к большой картине «Парад на Царицыном лугу 6 октября 1831 г.». Это изображение группы известнейших писателей: Гнедича, Жуковского, Пушкина и Крылова – пользовалось таким успехом, что художник получил несколько заказов на его копирование, а в 1836 году выпустил в виде литографии[902]. Так же в профиль нарисован и персонаж панорамы Невского проспекта; на нем такой же прямой цилиндр и длинный сюртук[903]. Столь разительное сходство неслучайно; учитывая, что Садовников начал работать над левой стороной проспекта после 1831 года, он вполне мог воспользоваться этюдом Чернецова как образцом[904].

Ил. 40–41. Панорама Невского проспекта с фигурой Крылова (?). Гравюра П. С. Иванова по рис. В. С. Садовникова. 1835. Фрагменты.

Ил. 42. Чернецов Г. Г. Крылов, Жуковский, Пушкин и Гнедич. 1832.

Заметим, что для появившихся в 1830‑х годах изображений баснописца в группах людей практически обязательным стал именно профильный ракурс, подчеркивающий тучность как самую яркую особенность его внешности. Так Крылов показан не только у Чернецова и Садовникова, но и на виньетке к первой части альманаха «Новоселье» по рисунку А. П. Брюллова (1833), на картине А. И. Ладюрнера «Торжественное собрание Академии художеств в 1839 году» (1839) и на любительской карикатуре К. Д. Данилова середины 1840‑х годов. В профиль, грузно сидящим на камне он изображен и на иллюстрации А. П. Сапожникова к басне «Василек» (1834).

Ил. 43. Данилов К. Д. Великий баснописец ищет вдохновения. Середина 1840‑х годов.

В столице было не так много людей, которых горожане знали в лицо. Это генерал-губернатор, полицмейстер, митрополит и члены царской фамилии. Добавим к ним наиболее известную петербургскую юродивую того времени – блаженную Аннушку, обитавшую неподалеку от дома Публичной библиотеки, в районе Сенного рынка, и знаменитого «костюмного» чудака Брызгалова. Но все они, конечно, не могли сравниться с императором. Его горожане замечали еще издалека и почтительно кланялись. Характерно, что аналогичные сцены узнавания и приветствия описываются и применительно к Крылову[905].

Ил. 44. Крылов рядом с художником и глядящие на них прохожие на картине А. Т. Маркова «Фортуна и Нищий». 1836. Фрагмент.

Так, Плетнев свидетельствует, что Крылов «с большим чувством и как бы с умилением» рассказывал, как однажды на прогулке заметил, что незнакомая дама потихоньку указывает на него маленьким детям[906]. Несомненно, к самому баснописцу восходят и истории о том, как прохожие на улицах снимали перед ним шляпы, как ему оказывали любезности обычно прижимистые торговцы, как люди в церкви расступались, услышав просьбу полиции пропустить Крылова, и как «в домах, где он бывал, подбегали к нему милые малютки и лепетали ему басенки»[907]. Кульминацией этой группы анекдотов служит реплика одного из персонажей, в которой звучит «глас народа»: «Да как не знать вас, батюшка Иван Андреевич! вас весь свет знает»[908].

Ил. 45. Крылов на прогулке. Литография по рис. А. А. Агина из детской книжки «Дедушка Крылов». 1845.

Ил. 46. Живая достопримечательность города – И. С. Брызгалов на Панораме Невского проспекта. Гравюра П. С. Иванова по рис. В. С. Садовникова. 1835.

Все эти сюжеты укладываются в модель поэтической славы, не без иронии обрисованную в знаменитой 1‑й сатире римского поэта Персия. Она могла быть известна Крылову как в оригинале, так и во французских переводах, к примеру, в прозаическом переводе Н.-Ж. Селиса:

Mais il est beau d’être montré au doigt, & d’entendre dire: le voilà! N’est-ce rien encore, à votre avis, de voir ses vers dictés, comme un modèle, à une centaine de jeunes nobles?[909]

Восторги одних персонажей своих рассказов он искусно оттенял скепсисом других. В его устном репертуаре имелись две истории, выстроенные по единому лекалу, но диаметрально противоположные: о том, как торговец устрицами был готов поверить в долг оказавшемуся без наличных денег покупателю, если за него поручится Крылов, и о том, как в тот же день другой торговец отказался отпустить самому баснописцу в долг копеечную нотную бумагу, а на его слова: «За деньгами пришлите ко мне на дом <…> ведь вы меня знаете: я Крылов» – ответил: «Как можно знать всех людей на свете»[910]. Из сопоставления этих историй, замечает Плетнев, «он всегда выводил нравоучение, как смешно полагаться на свою известность»[911].

К той же цели – подчеркиванию нормы через исключение – направлен фарсовый рассказ, записанный Кеневичем от кого-то из знавших поэта:

Однажды на набережной Фонтанки <…> его нагнали три студента, из коих один, вероятно, не зная Крылова, почти поравнявшись с ним, громко сказал товарищу:

– Смотри, туча идет.

– И лягушки заквакали, – спокойно отвечал баснописец в тот же тон студенту[912].

Принцип «светотени» обнаруживается и в других фарсовых рассказах Крылова о своей популярности. Существенно, что в качестве представителей народа, почитающего «знаменитого русского баснописца», в них выступают купцы. Сохраняя национальное своеобразие, это сословие уже проявляло интерес к высокой культуре и пополняло ряды читателей и почитателей Крылова. Яркий пример – молодой иркутский купец В. Н. Баснин, который еще осенью 1828 года, приехав в Петербург, осматривал Публичную библиотеку и потом с восторгом писал жене:

Как я рад был, встретясь с почтеннейшим баснописцем Крыловым! Истинно почтеннейший старец, с которым я довольно долго говорил. Он служит в библиотеке и занимался в