Богиня-Мать и другие мифологические архетипы - Александра Леонидовна Баркова Страница 24

Но вы мне сами должны назвать куда более приличный сюжет, очень активно иллюстрируемый. Правда, иллюстрируется не непосредственно акт соития быка с женщиной, а более возвышенные, пригодные к просмотру школьниками сюжетные ходы этого мифа. Итак, какой миф о браке быка с женщиной вы прекрасно знаете? Многократно видели картины самые разные? Разумеется, это миф о похищении Европы. И вот любопытный момент. Зевс куда везет на себе Европу через море? Где происходит их брак? А происходит он на Крите, это тоже критский миф, только он куда более цензурный, и, спасибо, Европа ни в какую деревянную корову не залезала. Относительно подробностей, как у них брачная ночь проходила, читайте Лосева[14]. Алексей Федорович Лосев выписывает из мифографов огромный список вариантов: Зевс и Европа могут принять оба антропоморфный облик – это самое неинтересное, они оба могут принять коровье-бычий облик – это получше, они могут превратиться в птиц (не спрашивайте зачем), и их соитие произойдет на ветвях платана. И это только навскидку. Список вариантов того, как именно произойдет брак Европы и Зевса, для греков был огромен. Но нам сейчас критично другое. Нам критичны две вещи: во-первых, что это снова миф о браке между быком и женщиной и, во-вторых, что Зевсу, чтобы похитить царевну, привезти ее на Крит, нужно принять обличие подходящего морского животного, и это оказывается бык. Вот вам основа основ, вот вам представления о водном быке.

Продолжая рассматривать эти представления, я обращу ваше внимание вот на что. Мир земной, он же мир подземный, мыслится как источник неистощимых жизненных сил, поэтому бык как воплощение земли и преисподней абсолютно уместен. Ядро ирландского эпоса – сказание «Похищение Быка из Куальнге» – завершается схваткой между двумя исполинскими быками, где победитель, во-первых, воплощает торжество своей территории, а во-вторых, разбрасывает части побежденного быка по своим землям, и в этом справедливо видят отголоски мифа творения.

Вернемся на минуточку к Яме. Его образ интересен в аспекте происхождения представлений о преисподней: индийские мифы называют его первым, кто умер. Несмотря на всю соблазнительность связать его имя с русским словом «яма», это совпадение. Его имя означает «близнец мужского рода». Тот же корень – в имени скандинавского Имира, великана, убитого богами (снова первый умерший), из тела которого боги сотворили мир. Имир буквально становится землей (а также небом и морем). Нам бы не пришло в голову поставить миф о расчленении Имира в параллель со схваткой ирландских быков, если бы не индийский быкоголовый Яма.

Миф о похищении Европы, судя по имени героини, является мифом добывания суши. То есть мы видим элементы локального индоевропейского мифа, где действует быкоголовый Бог Земли (греческий, индийский и ирландский миф), он так или иначе создает землю (скандинавский, греческий и ирландский миф; в индийском создается преисподняя), он связан с идеей близнечества (индийский и скандинавский миф). Мы не можем реконструировать праформу (и не факт, что она была), но мы вправе обозначить комплекс представлений, давших четыре разных мифа. Так что тема быка, который воплощает собою землю (творит ее или землю творят из него), – эта тема вам теперь вполне понятна.

Какого цвета бык – что Минотавра, что бык, в которого обращается Зевс? Правильный ответ: любого. Бык, в которого обращается Зевс, – белый и сиял как звезда, по некоторым текстам, хотя он может быть и черно-белый, он может быть разный, но он никогда не будет синий. То, о чем я уже сказала: или бык будет связан отчетливо с водной стихией, и тогда его цвет не фигурирует в сюжете, или же будет от черного до белого, как угодно, или же бык с водной стихией не связан, вот тогда он окажется синим.

Собственно, к Синему Быку мы с вами и переходим. Вообще для меня всё началось в очень далеком 1985 году с романа Владимира Орлова «Альтист Данилов», который если не читали, то настоятельно рекомендую прочесть. Много времени он у вас не займет, а книжка полезная и приятная до сих пор. Этакий вариант «Мастера и Маргариты», но не дотягивающий, разумеется, по масштабу до Булгакова. Москва, конец 70-х – начало 80-х, живет в ней демон, работает этот демон альтистом в консерватории, и случаются у него всякие разные демонические приключения и демонические же неприятности. Понятно, что главный герой списан прямиком с Башмета (и Башмету очень лестно, что с него написали демона). И вот, когда у главного героя случаются неприятности совсем уж большого масштаба, а случаются они, естественно, в потустороннем мире, то выясняется, что под всеми семью слоями демонического мира стоит Синий Бык. И главный герой между делом к Синему Быку просто так спустился и подумал, что, кажется, спинку бы ему надо почесать, как-то некомфортно Быку, хвостом обмахивается. Взял какую-то кость, почесал ему спину, и в решающий момент Синий Бык произносит веское слово, которое жизнь главному герою и спасает. Мы хотели как-то выйти на Орлова, чтобы я могла задать ему вопрос, откуда он взял своего Синего Быка, стоящего подо всеми слоями его демонического мироздания, но, к сожалению, задать этот вопрос ему у меня не сложилось – он умер. Поэтому вопрос остался без ответа, но я с Синим Быком впервые познакомилась вот так вот – около сорока лет тому назад.

Когда я несколько подросла, то стала читать алтайские сказания. И вот на Алтае Синего Быка мы видим во всем его ужасе и великолепии. Как вы понимаете, алтайский Бык никоим образом не будет связан с водой. Зато действительно в алтайской мифологии, как и во многих других мифологиях народов Сибири, мироздание имеет ступенчатую структуру как вверх (уровни небес), так и вниз (уровни преисподней). Под всеми уровнями преисподней, абсолютно подо всеми, стоит Синий Бык. В алтайском языке поговорка «быть Синим Быком» означает быть самым-самым последним, то есть это представление о некоем абсолютном конце, после которого ничего нет и быть не может. Однако в их сказках Синий Бык фигурирует. Изредка, очень изредка, но фигурирует. Сказка, надо сказать, изоморфная последнему подвигу Геракла, когда он за Кербером сходил, но Кербер – страж подземного мира, страж мира смерти, а этот – прямое воплощение мира смерти. Геракл в этом сюжете ни на ком не женится, у него одни семейные проблемы уже позади, вторые впереди, а в алтайской сказке такая стандартная завязка: герой, неизвестно откуда взявшийся