В. Анишкин - Быт и нравы царской России Страница 71

Бирон (Бирен) официально не занимал государственных постов и не принимал открытого участия в управлении, но, являясь фаворитом Анны, имел над ней безоговорочную власть и оказывал влияние как на внешнюю, так и на внутреннюю политику России. При Бироне процветали произвол, взяточничество, казнокрадство, производились массовые аресты, пытки.

Н. Коняев, ссылаясь на С.Ф. Платонова, пишет: «С первых же минут своей власти в России Бирон принялся за взыскание недоимок с народа путем самым безжалостным, разоряя народ… Все классы общества платились и благосостоянием, и личной свободой: крестьяне за недоимку лишались имущества, помещики сидели в тюрьмах за бедность их крестьян…».

Анна находилась в полной власти своего фаворита. Все во дворце подчинялось вкусам Бирона. Если он не любил темные цвета, то весь двор предпочитал одеваться в яркие одежды, не исключая стариков. Пожелал Бирон стать герцогом Курляндским, и Анна «убедила» курляндское дворянство выбрать его, наводнив при этом Курляндию русскими войсками.

Хищения Бирона могли сравниться с казнокрадством Меншикова и Долгоруких. У супруги Бирона одних драгоценностей было на сумму более двух миллионов червонцев. По свидетельству фельдмаршала Миниха, «ни у одной королевы в Европе не было бриллиантов в таком изобилии, как у герцогини курляндской». Доверенный Бирона Липман занимался ростовщичеством на паях с ним.

Как уже было сказано, сам Бирон государственными делами не занимался, но, говоря словами В.О. Ключевского, «… над кучей бироновских ничтожеств высились настоящие заправилы государства, вице-канцлер Остерман и фельдмаршал Миних».

Засилие иностранцев вызывало глухой протест русских людей всех слоев, и, осознавая шаткость своего положения, Анна создала третий лейб-гвардейский Измайловский полк, кадры для которого набирал граф Левенвольд, а все три полка к концу царствования Анны находились под начальством иностранцев, «… чтобы на нее более можно было полагаться», как пояснил французский посланник Шетарди.

Для бироновщины характерной чертой стал произвол. Всюду рыскали шпионы, и ложные доносы бросали людей на пытки в застенках тайной канцелярии. В армии вводились палочная дисциплина и муштра по прусскому образцу. Народ от непосильных налогов впадал в нищету. В России царил голод. Русскую знать подвергли травле. Тайная розыскная канцелярия работала беспрерывно. Ссылали массами: всех сосланных при Анне насчитывалось более 20 тысяч человек. Как говорит В.О. Ключевский, часто ссылали без всякой записи, и невозможно было даже отыскать следа, куда кого ссылали, человек пропадал без вести.

Государство приходило в упадок. Торговля упала, многие из обширных полей не обрабатывались по нескольку лет. Иноземные наблюдатели свидетельствовали, что пограничные области пустели, так как многие жители бежали за границу от невыносимой военной службы.

Но Бирон устроил облаву на народ, снаряжая «вымогательные экспедиции», которые буквально выбивали налоги; тех областных управителей, которые не могли исправно платить налог, заковывали в цепи, помещиков и старост морили голодом до смерти, крестьян секли и отбирали у них все, что попадало под руку.

В 1730 г. английский посланник Карл Рондо писал: «Дворянство, по-видимому, очень недовольно, что ее величество окружает себя иноземцами».

Смерть императрицы и регентство Бирона

Анна давно страдала мочекаменной болезнью и осенью 1740 г. серьезно занемогла. 5 октября Анна упала в обморок во время обеда.

Но вопрос о наследнике престола ею уже был решен.

6 октября Анна подписала манифест об объявлении наследником Ивана Антоновича, а регентом при нем она назначила Бирона. Когда Остерман читал духовное завещание и дошел до места о регентстве Бирона, Анна спросила у Бирона: «Надобно ли это тебе?». Бирон кивнул и стал регентом при младенце Иване Антоновиче.

Сенат дал Бирону титул высочества и назначил жалование полмиллиона рублей в год, а впереди предполагалось семнадцатилетнее правление, т. е. правление до совершеннолетия Ивана Антоновича. И даже если бы что-нибудь случилось с младенцем, наследниками становились его братья, а регентом оставался бы опять же Бирон.

Это был вызов русскому национальному чувству.

Переворот в пользу Анны Леопольдовны

У Бирона не было никакой опоры при дворе и в гвардии, несмотря на то, что ею командовали, казалось бы, верные ему иностранцы, так что регентство Бирона продолжалось всего три недели.

7 ноября 1740 г. фельдмаршал Миних обедал у Бирона и провел у него весь вечер, а ночью он, с благословения Анны Леопольдовны, матери Ивана Антоновича, с дворцовыми караульными офицерами и солдатами Преображенского полка, командиром которого являлся, арестовал Бирона в постели. Охрана дворца не препятствовала. Когда адъютант Миниха Манштейн взломал дверь в спальню Бирона в его летнем дворце, тот спрятался под кровать, но его выдала торчащая босая нога. Герцогу заткнули рот ночным колпаком (по другим источникам, носовым платком) и объявили, что он арестован. Солдаты хорошо побили регента, связали офицерским шарфом, завернули в одеяло и отнесли в караульное отделение, а оттуда доставили в Зимний дворец, накинув поверх ночного белья солдатскую шинель.

Переворот был традиционно бескровным. Но, как тонко отмечает Н. Коняев, это и поразительно, что при перевороте не прозвучало ни одного выстрела, и никто не попытался защитить Бирона. Ведь это значило, что человек, который терроризировал Россию своим жестоким правлением, оказывается, не имел никакого значения и поддержки за пределами постели императрицы, однако благополучно правил все десять лет.

Бирона судили и приговорили к четвертованию. Анна Леопольдовна, не желая проливать кровь, заменила казнь ссылкой в далекий сибирский острог Пелым (сейчас это Тюменская область). В ссылке Бирон провел 22 года. В 1762 г. он был помилован императором Петром III, а при Екатерине II ему вернули Курляндское герцогство. Умер Бирон в 1772 г.

Анна Леопольдовна провозгласила себя правительницей Российского государства.

Бирон пал, но грызня придворных немцев не прекратилась. Принц Антон-Ульрих стал генералиссимусом, но был недоволен, что он — генералиссимус, а всеми делами заправляет Миних, ставший первым министром, чем в свою очередь остался недоволен Остерман, а сам Миних был недоволен, что, будучи первым министром, получил чин только адмирала.

Анна Леопольдовна сидела целыми днями в своих комнатах неодетая и непричесанная и скандалила со своим супругом. Это была просто какая-то нелепость на российском престоле.

Анна Леопольдовна

Анна Леопольдовна была дочерью герцога Мекленбургского Карла-Леопольда, но воспитывалась в России во дворце своей бабки, царицы Прасковьи. Называвшаяся до крещения Елизаветой-Екатериной-Христианой, принцесса, принявшая крещение 12 мая 1733 г., стала Анной.

После смерти матери Анна вышла замуж за принца Антона-Ульриха Брауншвейг-Люнебургского, когда ей было семнадцать лет.

Когда Анна Леопольдовна стала правительницей России, ее мужу, никогда не воевавшему ни одного дня, присвоили звание генералиссимуса и поручили командовать войском.

Н. Коняев приводит выдержку из мемуаров Миниха, которая так характеризует новую правительницу: «Характер принцессы раскрылся вполне после того, как она стала великой княгиней и правительницей. По природе своей она была ленива и никогда не появлялась в Кабинете… Она была от природы неряшлива, повязывала голову белым платком, идучи к обедне, не носила фижм и в таком виде появлялась публично за столом и после полудня за игрой в карты с избранными ею партнерами…».

Из тех же мемуаров можно заключить, что ордена Анна Леопольдовна раздавала в своей спальне.

Фельдмаршала Миниха Анна побаивалась и всячески старалась задобрить его, когда он вынужден был подать в отставку. Она одаривала его конфискованным имуществом Бирона. Она подарила ему бироновское имение в Силезии, а кроме того, назначила 15 000 рублей годового содержания.

Анна Леопольдовна правила всего год — до 25 ноября 1741 г. и умерла 7 марта 1746 г. от родов, когда ей было только двадцать восемь лет.

Тело Анны Леопольдовны было привезено в Санкт-Петербург и с почестями похоронено в Александро-Невской лавре. По словам очевидцев, императрица Елизавета Петровна присутствовала на похоронах и искренне плакала.

Еще один переворот

Немцы до предела обозлили русских. Вместе с недовольством иноземцами росло национальное чувство, которое поворачивало их в сторону дочери Петра Елизаветы. Гвардейцы все чаще говорили о ней и их настроения передавались низам. Таким образом был подготовлен еще один переворот, 25 ноября 1741 г., который и возвел на престол дочь Петра I, такую же полунемку, как и ее племянница Анна Леопольдовна.