Мусульмане в новой имперской истории - Коллектив авторов Страница 68

метрических книг в мусульманских приходах. Метрические книги – реестры актов гражданского состояния (рождения, браков, разводов и смертей) – возникли в европейских христианских приходах по инициативе формирующегося современного государства как инструмент контроля населения. Тем более удивительно, что эта чуждая исламу практика довольно скоро превратилась в России в один из важнейших инструментов, при помощи которого среди мусульманского населения империи происходила практическая реализация норм шариата при заключении брака, разделе имущества или решении спорных семейных конфликтов.

В данной статье будет рассмотрен процесс учреждения и специфика функционирования института мусульманских метрических книг в условиях позднеимперской России. Обозначенная проблема может рассматриваться в двух плоскостях:

• В рамках т. н. «мусульманского вопроса» в государственной политике, т. е. в плане непростых взаимоотношений государственных органов и исламских религиозных институтов (духовных правлений и представителей рядового мусульманского духовенства) по разграничению компетенции и сферы ответственности в деле государственной регистрации мусульманского населения.

• В качестве составной части внутриисламского дискурса, в том числе в рамках конфликта внутри мусульманского населения Волго-Уральского региона между официальным (т. н. «указным») духовенством и маргинальными группами мусульманской общины.

Принципиальная гибридность института мусульманских метрических книг свидетельствует о том, что мусульманские подданные не являлись лишь объектом манипуляции со стороны имперского центра, но пытались выступать (со)творцами нового порядка. Если рассматривать этот новый порядок как пространство коммуникации и одновременно противостояния государства и руководителей религиозной общины, то следует выделить несколько наиболее принципиальных вопросов, структурирующих взаимодействие сторон. И правительственных чиновников, и представителей мусульманской уммы беспокоили такие вопросы, как:

• статус и полномочия духовных лиц, ответственных за ведение метрик;

• вопрос о языке ведения метрик;

• порядок циркуляции и каналы распространения метрических книг и выписок из них.

Помимо отношений внутри имперской вертикали (и незавершенности процесса формирования единого гражданского порядка[742]), в данной статье меня также интересуют горизонтальные связи и контакты внутри мусульманского сообщества. Внутримусульманский диалог был весьма сложен и многообразен. Изучение его затруднено очевидным дефицитом документов, «говорящих голосом» самих мусульман. Малочисленность таких источников объясняется целым рядом факторов: ликвидацией собственной государственности и отсутствием институтов, призванных сохранять делопроизводственные документы на национальных языках; неразвитостью у татар традиции бережного отношения к семейным архивам; систематическим уничтожением, часто вместе с физической ликвидацией их обладателей, общественных и личных архивов, частных библиотек и пр.[743] Тем не менее ряд косвенных свидетельств и единичные документы, сохранившиеся в государственных архивохранилищах, позволяют сделать некоторые наблюдения и предположения. В частности, проблема метрических книг играла определенную роль в общественных дискуссиях о путях реформирования религиозных структур (духовных собраний и правлений), о необходимости повышения статуса духовных лиц и обретения мусульманским сообществом подлинной религиозной автономии.

Признавая мусульманское сообщество Российской империи чрезвычайно неоднородной средой, чьи права и обязанности, а также культурные традиции в разных регионах империи были чрезвычайно разнообразными, я сознательно ограничиваю материал данной статьи преимущественно рамками территории, подведомственной Оренбургскому магометанскому духовному собранию (далее ОМДС, существует с 1788 г.). Тем не менее в ряде случаев нам понадобится экскурс в приграничные и периферийные зоны, где чаще всего происходил конфликт интересов и наблюдалось некоторое отступление от прописанной в законодательстве «нормы». К тому же границы территории, на которую распространялась компетенция ОМДС, на протяжении XIX столетия были довольно изменчивы. Не менее важно соотнесение российского опыта с практикой, сложившейся в соседних странах, близких России в силу исторической традиции, активного культурного взаимодействия, влияния правовых традиций или же сходных по системе управления. При этом нужно иметь в виду, что метрические книги – только одно звено складывавшейся современной системы многоуровневой идентификации личности. Идентификационные документы являются важнейшим инструментом управления населением: с их помощью решаются вопросы сбора налогов, пополнения армии, происходит утверждение новой социальной структуры, регулирование миграционных процессов в обществе и пр. Метрики играли важную роль на всех этапах становления системы государственного контроля населения – начиная со все более регулярных переписей населения и заканчивая введением постоянных идентификационных документов (паспортов).

Система персональной регистрации населения: мировой и российский опыт

Большинство европейских держав имели схожий опыт формирования системы идентификации личности, коль скоро они существовали в общем информационном и социально-политическом пространстве, постоянно заимствуя наиболее удачные институты и практики друг у друга[744]. В то же время в каждой стране сохранялись и свои нюансы, отражающие особенности ее исторического развития. Почти во всех европейских странах система индивидуальной регистрации зародилась внутри церковной иерархии, была взята на вооружение светской властью, но долгое время оставалась в ведении церкви, пока не перешла полностью к гражданским властям. Эта трансформация происходила в разные исторические эпохи и с разными темпами.

Хотя отдельные реестры крещений прихожан создавались еще в средние века, считается, что ведение регулярных записей крещений в приходах началось в Толедо в 1497 г. по инициативе выдающегося теолога и государственного деятеля кардинала Франсиско Хименеса (в то время архиепископа Толедского). Лишь в 1563 г. эта практика была распространена на всю католическую церковь, с добавлением записей венчаний. Однако еще в 1538 г., четвертью века раньше, на это нововведение обратили внимание светские власти Англии: главный министр и канцлер короля Генриха VIII, один из основателей англиканской церкви Томас Кромвель потребовал от каждого приходского священника завести книгу, в которую по воскресеньям вносились бы записи о крещениях, венчаниях и похоронах за прошедшую неделю. Книгу следовало хранить в особом сундуке под двумя замками, за неисполнение полагался штраф[745]. Однако и в Англии, и на континенте ведение приходских метрических книг встречало сопротивление приходских священников, недовольных затратами времени и денег на ведение реестров. Лишь к началу XVII в., после неоднократных указов светских и церковных властей, ведение метрических книг приобретает относительно регулярный характер[746]. Уже в середине XVII в., во время Английской революции, функции регистрации крещений, венчаний и смертей были переданы гражданским властям. Через несколько лет, после Реставрации 1660 года, ведение метрических книг вернули приходским священникам, что не мешало впоследствии парламенту облагать записи в приходских метрических книгах налогами в пользу казны[747]. Система гражданской регистрации в Англии устанавливается лишь в 1836 г. (а в Шотландии и Ирландии еще позже).

Сходная динамика прослеживается и в немецких землях, где факты крещения, венчания и погребения по христианскому обряду заносились в церквях в специальные книги – Kirchenbiicher и Ortssippenbilcher[748]. Государство начинает проявлять активный интерес к подобным документам только в конце XVIII столетия. Поскольку государственные интересы диктовали не только фиксацию актов гражданского состояния, но и доступ к этим сведениям государственных чиновников, священник или его помощник были обязаны раз в год направлять заверенную копию списков (т. е. копию церковной книги) в местный суд низшей инстанции[749].

На протяжении XIX в.,