Нежелательный контент. Политическая власть в эпоху возникновения новой антропологии - Аркадий Юрьевич Недель Страница 68

Здесь нам важно иметь в виду следующее: в отличие от мира при Брежневе-Никсоне, когда речь главным образом шла о военной разрядке и сокращении определенных типов вооружений, сегодня борьба идет за будущую антропологию. Обе модели находятся в столкновении, но при этом в чем-то и дополняют друг друга – в данный момент. При возрастании сложности планетарной системы, победит та модель, которая в короткие сроки сможет предложить не только лучшие политические решения, но и новую глобальную культурную программу, антропологию.

В этой связи в качестве первого необходимого шага на пути к успеху России следует отказаться от режима оправдывания, в котором она пребывает как минимум с 1990-х годов. Важно как можно быстрее поменять этот крайне неэффективный элемент нашего культурного кода, мешающий продвижению России в политическом пространстве. Мы постоянно доказываем т. н. мировому сообществу то, что не являемся агрессором, не инициировали Вторую мировую войну, не ведем захватничекскую политику, не являемся угрозой соседям и т. п.

Сегодня необходим быстрый и радикальный отказ от этого языка. Следует выработать систему новых политических смыслов, основанных на концепции России как цивилизационной оси. Иными словами, не следует описывать США или европейские страны как политических «врагов», как это делается ими в отношении России, но вместо этого описать и заставить воспринимать нашу страну как культурного героя.

«Научная аристократия». Путь, на который заставляют вступить ученых в России, ведет к катастрофе

Мы – свидетели важного события: это не введение в России новой системы оценок нашей научной деятельности, нонсенса, которому всех хотят заставить подчиниться. Последняя – только следствие другого глобального феномена – возникновения класса «научной аристократии», в который войдут ряд университетов и научно-исследовательских центров США, Англии, Японии и, возможно, Европы. Число их по сравнению со всеми остальными учебными заведениями столь мало, что все, кто им не принадлежит, даже могут не заметить существование этого класса.

Конкретно, небольшое число ведущих университетов мира – ведущих в первую очередь по размеру их бюджетов, – где была придумана эта наукометрическая ахинея, изначально, подобно фейсбуку, для внутреннего пользования и оценки работ физиков и математиков – будут освобождены от применения этого изобретения для своих сотрудников. Все просто: наука и ее стратегии, и гуманитарная в том числе, а может и в первую очередь, определяется сегодня классом богатых аристократов. Правильно и «научно» так, как говорят они. Но оценивать их самих, задающих тон, никто не смеет. Мы же знаем с римских времен: Quod licet Jovi, non licet bovi («что дозволено Юпитеру, не дозволено быку»). Новый класс научных аристократов стоит по ту сторону этой оценочной системы, применяемой ко всем остальным – научным холопам. Ученые остального мира, и теперь России, это класс феодально зависимых работников, которые, чтобы выжить, должны пойти в услужение новым аристократам и, соответственно, принять их правила игры.

Кроме того, мировая гуманитарная наука за последние десятилетия превратилась в аналог церкви, которая осуществляет как цензуру, так и инквизицию еретиков и отступников. Ни в одном «престижном» англо-саксонском журнале вы не опубликуете статью, которая разнится с принятыми идеологическими стандартами, каким бы высоким качеством ваша статья ни обладала. Есть исключения из правил, но они очень редкие. Чтобы сегодня быть «успешным», вам необходимо принадлежать этой церкви и быть допущенным к официальным платформам все тем же аристократическим меньшинством. Сегодня «качество» текста означает «правильную идеологию» вашего текста, которую определяет научная Церковь, точнее – ее иерархи. Если вы по тем или иным причинам «еретик», то вы обречены на молчание, иными словами – научный и социальный остракизм, из которого следует материальный ущерб и многое прочее.

Преподаватель из Гарварда или МТИ не озабочен наукометрией уже по той причине, что он из Гарварда, марка этой фирмы априори освобождает его от участия в холопских разборках, кто лучше написал и услужил своим господам. Преподаватель из МГУ, философ из ИФРАНа или любого другого российского вуза должен ждать оценки от Министерства, которое в свою очередь является феодальным надсмотрщиком за научным угодьем под названием «Россия». Непонятно, как это может сочетаться с национальной идеей, о которой столь много говорит власть в последние годы. Подчиняясь этой новой системе научных оценок, мы не только ставим себя в зависимое положение от новой аристократии здесь и сейчас, но и зачищаем территорию свободы научного поиска в будущем. Имплантировать рабское сознание в человека, а сознание гуманитария, как все хорошо знают (за редким исключением) крайне хрупко, очень просто; вывести этот имплант крайне тяжело, для этого требуется не одно десятилетие.

Проблема еще в другом: принимая этот наукометрический бред, министерские начальники – возможно, по наивности, незнанию или безразличию – считают, что таким способом они включают страну в мировое научное сообщество. Отнюдь. Чтобы быть включенным в это сообщество, а тем более занять там какие-то лидерские позиции, необходимо производить новые идеи и тренды, а не следовать установкам для холопов. Известный пример из истории: художественные и литературные течения в России 1920-х гг., то, что сегодня мы называем авангардом, оказали влияние на весь мир, и интерес к ним остается и по сей день. Почему? Потому что это были по-настоящему оригинальные идеи, без цензуры и оглядки на чей-то оригинал, и уж тем более без оглядки на то, как это оценят аристократы вкуса, если таковые на тот момент существовали.

Наука безусловно имеет глобальный характер, и философия в первую очередь, но чтобы быть частью, или лучшей частью, этого вида деятельности, последнее, что нужно делать – занять унизительное положение холопа, выполняющего требование своего господина.

Фейки и риалы. Из наблюдений за сегодняшнями СМИ

Если диагноз немецких медиков верен, и Алексея Навального отравили ингибиторами холинэстеразы, возникает ряд вопросов:

1. Почему эту операцию нужно было проводить, как говорил писатель Василий Ажаев, далеко от Москвы? Некоторые сторонники версии отравления «Кремлем» полагают, что технически это можно было сделать, заменив официантов кафе в аэропорту, где он пил чай, на ФСБэшников, чтобы не промахнуться с ядом.

Но ведь ту же самую операцию можно было давно проделать в Москве – в любом кафе или ресторане, куда ходит оппозиционер. Учитывая то обстоятельство (если это правда), что Навальный находится под постояным контролем со стороны спецслужб. Отравить его в Москве было бы и проще, и надежнее. Кроме того, из