История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад Страница 67

сразу же стала событием историческим и, следовательно, медийным, к которому каждый стремился выразить свое отношение. Миллионы людей запомнили фамилию не только хирурга, но и пациента — Луи Вашкански, который, к сожалению, через восемнадцать дней умер от пневмонии. Его новое сердце, однако, до самого конца билось исправно. Медикаменты, которые ему давали, чтобы предотвратить отторжение организмом нового сердца, ослабили его сопротивляемость инфекции. То же самое происходило почти со всеми представителями первого поколения пациентов с пересаженным сердцем. В 1970-х годах один ученый, занимавшийся исследованиями в норвежских горах, открыл новое лекарство под названием циклоспорин. Это лекарство помогло пациентам преодолеть реакцию собственного организма на донорские органы и защитило их от инфекции. Последующие операции по пересадке сердца прошли успешнее. Уже в середине 1980-х годов две трети пациентов с пересаженным сердцем выживали и жили в течение пяти лет и более. Сегодня процент выживающих еще выше.

Сейчас, в начале XXI века, пересадка сердца стала распространенной операцией, ограниченной лишь нехваткой доноров. Сердце очень трудно сохранить, используя обычные методы охлаждения. Ситуация изменилась с введением вышеупомянутого метода трансплантат «бьющееся сердце», который был впервые успешно использован летом 2006 года в Великобритании. Эта новая технология позволяет сохранять сердце теплым, снабжать его питанием и поддерживать сердцебиение, поскольку к сердцу присоединяется специальный механизм с насосом, позволяющий перевозить сердце на большие расстояния. Этот трансплантат «бьющееся сердце» поможет, вероятно, решить проблему хронической нехватки органов. Однако ожидаемое улучшение ситуации острее ставит вопрос об этических аспектах пересадки сердца в связи с особенностями сердца, описанными в настоящей книге.

Пересадка сердца яснее, чем любой другой феномен, показывает, насколько современный научный взгляд на человека отличается от точки зрения предыдущих поколений, для которых сердце было символом неприкосновенности индивида, воплощением Богом вдохновленной человеческой души. В первой части книги мы видели, насколько тесной была связь между сердцем и душой в великих культурах прошлого. В этих культурах пересадка сердца была бы невозможна, потому что она помешала бы спасению души, находящейся в сердце. С христианской точки зрения мы столкнемся с серьезной проблемой, если захотим удалить сердце у одного человека и поместить его в другое тело. В догматическом толковании это акт богохульства, поскольку согласно Библии только сам Господь может дать человеку новое сердце (см. Книгу пророка Иезекииля, 11:19–20). Христианское учение проповедует, что наше Богом созданное тело во крови и плоти воскреснет в потустороннем мире, — поэтому пересадка сердца становится проблематичной, ведь пересаженное сердце не будет знать, в какое тело вселиться после воскресения. И даже с точки зрения западного романтизма пересадка сердца — это дело темное и сговор с дьяволом.

В литературе эпохи романтизма начала XIX века излюбленной темой были ужасные сцены разрушительных последствий научных экспериментов. Самое известное произведение этого жанра — роман ужасов Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей», появившийся в 1816 году. Эта книга упоминается здесь потому, что способ, с помощью которого Виктор Франкенштейн создает искусственную жизнь, собирая различные части тела, вызывает прямые ассоциации с современной пересадкой органов. Новый человек оказывается чудовищем, потому что у него механическое сердце. Современная кардиохирургия как литературно, так и вполне буквально вписывается в этот сценарий.

Мало кто из нас сегодня, в XXI веке, разделяет страхи Мэри Шелли по поводу медицинской науки, и в особенности кардиологии (если не принимать во внимание опасность употребления слишком большого количества лекарств или не тех лекарству. Ибо мы в наше время освободились от иллюзий. Это означает, что мы не наделяем органы тела как таковые религиозными или божественными качествами. Мы рассматриваем наши внутренние органы как органы, выполняющие определенные функции, хотя и воспринимаем их не только механистически, но и теологически как интегральные части органического целого. Поэтому — по крайней мере теоретически — благодаря правильной диете и здоровому образу жизни мы пытаемся заботиться о сохранении здорового сердца. А когда этого оказывается недостаточно, мы прибегаем к лекарствам и различным видам операций на сердце, каждая из которых является достижением кардиохирургии. К подобным операциям относятся особые виды хирургических вмешательств с применением искусственного кровообращения, установкой кардиостимуляторов, операции на сосудах, протезирование сердечных клапанов и артерий, вмешательства при поражении клапанов сердца и коронарных артерий, а в качестве последнего средства — пересадка сердца.

И все же с психологической точки зрения пересадка сердца вызывает большие проблемы. Если у меня не мое сердце, то кто я такой? Однако если тело (с помощью медицины) не отторгает сердце, то и сознательный индивид этого не делает. Итак, новое сердце — еще один пример гибкости и приспособляемости человека. Он просто-напросто составлен из различных частей, а теперь еще плюс пересаженные органы, которые он конструктивно воплощает в свою новую идентичность, которая, в свою очередь, постоянно меняется, как физиологически, так и психологически, поскольку клетки тела все время обновляются и замещаются.

Совершенно очевидно, что кардиология представляет собой возрождение колдовства как над человеческим телом, так и над миром с помощью рациональных научных средств. Врач-кардиолог — это сегодняшний знахарь, шаман, который в буквальном смысле слова держит в своих руках наши сердца и наши жизни и решает вопросы жизни и смерти. Границу между жизнью и смертью никогда нельзя полностью расколдовать или уничтожить, ее можно только передвинуть. Нигде возрождение колдовства над нашим лишенным мистицизма миром не выступает более очевидно, чем в исследованиях мозга и сердца. Следует прибегнуть к понятиям из мира эстетики, чтобы дать удовлетворительную характеристику пересадки сердца, а именно понятию Великого. Согласно Эдмунду Бёрку[71], который в своем труде «Философское исследование происхождения наших идей о высоком и прекрасном», созданном в 1757 году, дал современное определение этого понятия, высокое, или великое, определяется как нечто выходящее за рамки того, что мы можем понять и проконтролировать, перед чем мы должны трепетать и чему вынуждены следовать независимо от нашей воли. Точно так же мы всегда должны следовать ритму сердца и не идти ему наперекор. Таким образом, мы в обоих смыслах должны следовать своему сердцу, переживая через него «страсти, создающие человеческую душу», как это образно представил английский поэт Уильям Вордсворт в своем классическом поэтическом произведении «Прелюдии» (1799). Сердце означает здесь общий ритм природы и жизни, тела и ума:

И боль и страх, пока мы не признаем

Величия в биении сердца.

Это величие в биении сердца само по себе есть выражение человеческого величия, которое мы пытаемся объяснить в этой главе.

При пересадке сердца все подчинено сердцу и должно следовать его биению, этой тайне жизни, которую мы ощущаем в