Нежелательный контент. Политическая власть в эпоху возникновения новой антропологии - Аркадий Юрьевич Недель Страница 61

В своем ответном письме эти подписанты обвинили 150 в защите все тех же расистских взглядов и ненависти ко всем, кто их критикует. Снова попала под обстрел Роулинг, которая осмелилась усомниться в полноценности трансгендерных женщин (и мужчин), она, с точки зрения подписантов, развила «трансфобную и трансженоненавистническую риторику, смеясь над существованием транс людей (transphobic and transmisogynist rhetoric mocking the idea that trans men could exist).

Многие авторы, как и сами члены BLM-движения, видят в этом борьбу с западным расизмом: Запад, и Америка как его часть, всегда и везде вел расовые войны и смотрел на Восток (в самом широком смысле слова) как на расового субордината – утверждение, имеющее примерно ту же ценность, что и агробиологические инновации сталинского академика Трофима Лысенко.

Дело, разумеется, не в расизме. Основные причины этого тренда лежат в иных плоскостях. Во-первых, это острая борьба за власть внутри самой Америки между транснационалами, то есть людьми, которые не хотят отдавать власть, к которой они пришли после 1945 года, и (условно) трампистами – силой, которая стремится переформатировать США в сверхдержаву, но уже без суперидеологии, которой она активно пользовалась сразу после окончания Второй мировой войны и которая стала резко терять свой потенциал после 9/11 и войны в Ираке, и в данный момент находится в состоянии агонии. «Борьба с расизмом» – это отчаянная попытка придать американской суперидеологии дополнительную жизнь. Президент Трамп – большая помеха в этом деле, и его им нужно устранить любым способом.

Второй, немаловажный, аспект этого тренда – кризис политической и гуманитарной креативности. Из культуры, как академической (университетской), так и массовой, которая некогда в Америке была высокого качества, с помощью продвижения среднего, «ущемленного расистами» чернокожего, путем введения таких вот Офисов Разнообразия, Равенства и Инклюзивности, выхолащивается само условие для свободной мысли, индивидуального, нетривиального творчества, что выгодно отличало Америку середины ХХ века. Сегодня успешную университетскую карьеру, как минимум в гуманитарной области, можно сделать, если ты мыслишь и действуешь как политкорректное ничтожество, либо родившееся, воспитанное таковым, либо ставшее в результате политической лоботомии.

BLM тренд, когда людей лишают постов и заставляют каяться в своих ошибках, подчас двадцатилетней давности, вставать на колени и мыть ноги чернокожим, чувствовать себя виноватыми, опаснее своего предшественника – маккартизма. У последнего было формальное оправдание – «коммунистическая угроза», что давало ему пусть внешнюю и навязанную, но определенную легитимность. У BLM нет никакого формального оправдания, иначе говоря, у него нет конкретного врага в виде СССР или хотя бы бен Ладена, и это оправдание, способы легитимации, он неминуемо ищет в истории. Но парадокс в том, что история не дает легитимности, а только заставляет современность постоянно находиться в прошедшем времени.

Мое главное возражение Ирине Браун заключается в следующем: никакой BLM-революции никогда бы не было, если бы президент Трамп не начал свою перестройку американской идеологии и таким образом не оказался бы угрозой «сверху» тем процессам, которые отмечает Ирина в своей статье. Парадокс еще заключается в том, что Трамп оказался непонятым даже либеральными интеллектуалами, такими, как, например, Ноам Хомский, который всю жизнь занимались тем, что критиковали американскую политику как раз за то, с чем и пытается бороться Трамп – экспансивную суперидеологию. Когда Хомский в недавнем интервью каналу al-Jazeera, называет Трампа угрозой США и миру, то он по сути перечеркивает всю свою политическую активность последних сорока лет, делая это скорее в угоду своему статусу либерала, а не в результате здравого политического смысла. Одно очевидно: США, и в первую очередь американские интеллектуалы, оказались неготовы к настолько резкой смене идеологической парадигмы. Либеральный тоталитаризм будет сопротивляться до конца, и вся интрига сеогдня заключается в том, хватит ли Трампу сил и времени, чтобы перейти политический горизонт события, то есть довести начатую им перестройку до фазы необратимого процесса.

Что связывает Бреттон-вудс, Джорджа Буша и Гарри Поттера? На завтраке РСМД

24 сентября 2020 г. на площадке Российского совета по международным делам (РСМД) состоялся киберзавтрак «Эпоха оптимального социума. Россия, США, Китай – игра на выживание», посвященный грядущей эпохе перемен и новому формату глобального доминирования. Спикером выступил Аркадий Недель, доктор философии, профессор МГЛУ, приглашенный профессор в Университете Ка’ Фоскари (Венеция).

Завтрак прошел в традиционном формате – сначала спикер поделился своими идеями о так называемой «эпохе оптимального социума», о свертывании публичного пространства, балансе сил на планете, а также месту России в новом мире. После презентации А. Недель ответил на многочисленные вопросы аудитории. Модератором дискуссии выступил Роман Майка.

Основные тезисы

– Современная эпоха может быть описана как эпоха «оптимального социума». Аспектами этого феномена выступают общественная (или псевдообщественная) экспроприация идентичности, контроль над обществом, свертывание публичного пространства и создание «иллюзии бедности».

– В современном мире, где обороты набирает т. н. cancel culture («культура отмены» или «канселинг»), несмотря на беспрецедентную доступность информации, человек фактически лишен субъектной идентичности: боясь общественного порицания, он не станет высказывать мнение, которое идет вразрез с общим трендом. Парадоксальность нынешней ситуации заключается также в том, что подобные ограничения исходят не от властей государств.

– В то время как публичность подразумевает оказание реального влияния на общественные решения, сегодня отдельные высказывания, которые потенциально могут охватить широкую аудиторию, как ни парадоксально, не становятся общественно значимыми. Соответственно, речь идёт лишь о квази– или псевдопубличности, а влияние на публичные решения оказывают прежде всего властные дискурсы и общественные акции в «реальном» физическом мире.

– Создание и поддержание «иллюзии бедности» имеет экономическое и культурное измерение и ставит как отдельных индивидов, так и целые государства в зависимое положение от национальных и наднациональных кредитно-финансовых институтов. Прививая привычку «жить в кредит» и тем самым заменяя настоящее надеждами на лучшее будущее, отдельные структуры и страны укрепляют свое доминирующее положение.

– Радикальные перемены в мировой политике произошли в период с 2003 по 2007 гг., а ключевыми событиями эпохи стали война в Ираке и Мюнхенская речь В. В. Путина, а в культурном плане – всемирный успех серии книг о Гарри Поттере. Все эти события, по мнению А. Неделя, связаны с идеей о необходимости борьбы с мировым злом и зашиты от него.

– Приход к власти в США Дональда Трампа ознаменовал начало культурной революции, суть которой заключается в свертывании американской суперидеологии, которая предполагала активное участие США в решении вопросов по всему миру.

– Запустив революцию «сверху», Д. Трамп призвал к концентрации ресурсов на внутренних проблемах и задачах. Движение Black Lives Matter есть контрреволюция «снизу», которая в первую очередь направлена против Трампа и его политики.

– В настоящее время трансформируется также характер самопозиционирования Китая