В. Анишкин - Быт и нравы царской России Страница 60

Одежда и обычаи в петровской России конца XVII в. почти не изменились. Мужчины и женщины мылись в одной бане и охлаждались в снегу или в реке. Еда была проста, употребляли много солений.

Девицы ходили с открытой прической, но для замужней женщины это считалось бесчестием. Женщины носили меховые шапочки, наподобие короны, усыпанной драгоценными камнями. Шапочка имела острые концы и называлась треух. Девицы носили на голове так называемые перевязки, которые имели вид нешироких лент, усеянных жемчугом и бриллиантами. Их шеи украшали ожерелья, уши — серьги. Верхняя одежда подбивалась мехом, нижняя — сарафан и рубаха с широкими со складками рукавами, на которые уходило до семнадцати аршин материи. Браслеты назывались зарукавьями. Обувь — башмаки из красной или желтой кожи с высокими каблуками и острыми носами. Первое время шляпы, башмаки и некоторые другие предметы одежды выписывались из-за границы, позже с помощью заграничных мастеров научились делать все сами.

Однако в начале XVIII в. уже было дано предписание, чтобы мужчины и женщины носили определенный вид одежды. Мужчины должны были носить верхнее саксонское платье, головной убор в виде треуголки, камзолы и исподнее платье; сапоги и башмаки немецкие. На выбор можно было носить зимой кафтаны саксонские или французские, а летом только французские. Все женщины без исключения должны были носить юбки, немецкие башмаки и немецкие шляпки.

Тогда у нас появились польские шубы. Они были без отложных воротников, с широкими рукавами и меховой опушкой.

Указ об изменении моды одежды касались мужчин, женщин и особенно придворных. Указ не распространялся на крестьян и вообще сельских жителей.

Экипажи. Санный путь

Экипажи в XVIII в. были простые, и московитяне больше ездили по городу верхом, а слуги бежали перед лошадью. Зимой лошадь запрягалась в сани. Женщины ездили в экипажах, похожих на паланкин[216]. В такую повозку, которая была к тому же и без скамеек внутри, могло садиться по 5-6 человек. Кстати, таких экипажей, как отмечал де Невилль, в Москве к началу XVIII в. было не более 300, зато имелось множество телег с упряжкой в одну лошадь для перевозки людей за небольшую плату. Богатые люди выписывали коляски из Голландии и Германии. Иностранцы отмечали также великолепие царских саней, которые делались из позолоченного дерева и обивались изнутри бархатом. В них запрягали шесть лошадей. Сани были открытыми или закрытыми в виде карет, имели стекла и обивались снаружи красным сукном, а изнутри — соболями. В таких санях можно было лежать и спать во время переездов, которые могли совершаться и днем и ночью.

Для длительных переездов в России пользовались санями, в которые можно было удобно улечься. С собой брали постель, шубу и одеяла. Задок саней был покрыт рогожей, а все остальное — сукном или кожей. Сверху сани покрывались мехом или кожей, подбитой сукном для защиты от дождя и снега. Сани везла пара лошадей, которых меняли через 15 — 20 верст[217]. Каждая верста отмечалась знаком.

В России ездили ночью так же как днем, поэтому хорошим ориентиром, обозначающим дорогу, были верстовые столбы и часто посаженные между ними деревья. Столбы были довольно высокими и красились красной краской.

Для удобства путников при Петре I на главных дорогах были построены постоялые дворы через двадцать верст, где можно было остановиться и сменить лошадей.

Зимой с карет снимали колеса и заменяли полозьями. Зимний санный путь по гладким дорогам был ровным и скорым. Иностранцы отмечали хорошее состояние дороги от Риги до Петербурга в 565 верст, на всем протяжении которой на станциях были гостиницы и хорошие сменные лошади.

Трагическая судьба Ивана Антоновича

Нет ничего более трагичного в XVIII в., чем судьба номинального российского императора с 1740 по 1741 г. Ивана VI Антоновича. Он был сыном Анны Леопольдовны и герцога Антона Ульриха Брауншвейгского.

В шесть лет у него умерла мать. Вся вина несчастного ребенка состояла лишь в том, что он был законным наследником престола и законным императором.

Высочайшим манифестом мальчик, который ни слухом ни духом не ведал, что он император, был объявлен незаконным государем. После этого изъяли монеты с его изображением, публично были сожжены на городских площадях под барабанный бой многочисленные отпечатанные листы с присягой на верность Ивану Антоновичу.

Ивана VI Антоновича навсегда отделили от семьи и поместили под особый надзор в острог. В 1746 г. шестнадцатилетнего юношу тайно заключили в Шлиссельбургскую крепость, где он находился под именем Григорий.

Иностранцы знали о таинственном узнике и называли его русской «железной маской».

Император Петр III посетил своего родственника, заключенного в Шлиссельбургской крепости, и от этого посещения у него осталось тяжелое впечатление: психическое состояние юного узника оставляло желать лучшего.

Говорят, что узник кричал по ночам во сне так, что пугал даже своих стражников. Лицо его походило на мумию, он плохо выговаривал слова и часто рыдал. Он грыз ногти, ел мыло и с угрозами бросался на своих сторожей. По ночам он ходил со свечой и охотился на крыс, а в камере разводил пауков, которых бросал в пищу. Он мог лежать несколько дней подряд и бессмысленно смотреть в потолок.

Однако о том, что он сошел с ума, не сообщали ни коменданты крепости, ни посетивший узника Петр III, которого сопровождали датский посланник Ассебург, обер-шталмейстер Нарышкин, барон Корф и секретарь Волков. Слух о его сумасшествии был выгоден императрицам Елизавете Петровне и Екатерине II, так как мальчик представлял угрозу их трону.

Екатерина II хотела в конце концов разрешить вопрос о «царской семье» и вела по этому поводу переговоры с европейскими дворами. Когда Антон Брауншвейгский уже умер, Екатерина разрешила его двум дочерям и двум сыновьям выехать из России. В 1780 г. они поселились в Дании, где жила их тетка королева Юлиана-Мария. Кроме богатых подарков от российской императрицы им было назначено ежегодное содержание в размере 32 тысяч рублей.

Иван Антонович по-прежнему оставался узником Шлиссельбургской крепости. Екатерина понимала, что он представляет собой опасность, так как может стать политическим орудием в руках ее врагов.

Вопрос с Иваном VI Антоновичем разрешился сам собой, хотя и трагически. В 1764 г. пехотный подпоручик, офицер сменной караульной команды в Шлиссельбургской крепости, Василий Мирович решил силой освободить несчастного Ивана Антоновича и возвести его на престол. 5 июля 1764 г. Мирович ранил коменданта крепости Бередникова и с шестью солдатами караульной команды направился к камере узника. Оценив ситуацию, охранники (капитан Власьев и поручик Чекин) убили узника и тем исполнили инструкцию. После этого все дальнейшие действия не имели смысла, и Мирович сложил оружие.

Дело подпоручика Мировича решили быстро и без пыток. Сенат приговорил его к казни, которая состоялась 15 сентября 1764 г. Он был обезглавлен, а тело сожгли вместе с эшафотом.

Ивану Антоновичу было двадцать четыре года. Двадцать три года он провел в тюрьме. Захоронение происходило в тайне, неизвестно где именно покоится его прах.

Эпоха дворцовых переворотов и их причины

После смерти Петра I царствующий дом распался на императорскую линию, которая шла от Петра, и царскую от его старшего брата, царя Ивана.

От Петра престол перешел к его вдове — императрице Екатерине I, от нее — к внуку покойного императора Петру II, от него — к дочери царя Ивана, курляндской герцогине Анне Ивановне, от которой престол достался сыну ее племянницы Анны Леопольдовны, ребенку Ивану Антоновичу, после низложения Ивана на престол была возведена дочь Петра Елизавета. Елизавету сменил ее племянник, сын другой дочери Петра I, голштинской герцогини Анны, Петр III. После его низложения к власти пришла его жена Екатерина II.

Все эти самодержцы и самодержицы занимали престол не по установленному порядку, а случайно, через дворцовый переворот или через придворные интриги, и виной тому был Петр I, который законом от 5 февраля 1722 г. отменил порядок престолонаследия, действовавший ранее, заменив и завещание, и соборное собрание личным назначением действующего государя.

Тогда Петр оказался в безвыходной ситуации: он спасал свое дело. На единственного наследника, сына Алексея Петр не мог положиться, так как он мог разрушить все, что создал Петр. Сыновья же от второго брака, Петр и Павел, скончались в младенческом возрасте. Петр не видел рядом с собой надежного человека, способного занять место на престоле.

В одном указе Петра говорилось о том, что бесполезно писать законы, если их не будут выполнять. Но его закон от 5 февраля не был выполнен им самим. Петр так и не назвал преемника. Перед смертью, уже лишившись дара речи, он смог и успел написать только два слова: «Отдайте все…», а кому — осталось тайной.