Культ красоты: Как общество заставляет женщин изменять свои тела - Анастасия Торопова Страница 55

восточные, и даже японские! В студии мы изучали древнеиндийскую мифологию и религиозные идеи этой культуры. Параллельно моя бабушка в том же ДК ходила на тренинг по трансцендентальной медитации, разработанной индийским гуру Махариши Махеш Йоги, и даже прошла посвящение – ее научили медитировать. С раннего детства я видела, как люди сидят с закрытыми глазами. Меня заставляли пить какое-то особенное, почти священно ритуальное «золотое молоко» с куркумой, избавляющее от болезней, в то время как я листала тонкую брошюру про аюрведу, плохо напечатанную на пожелтевшей бумаге. Все это создавало ощущение, будто через кружок индийских танцев, мистические практики и детское восхищение я прикасалась к чему-то подлинно сакральному. Особые движения, яркие костюмы, слова на непонятном языке – и вот уже создается впечатление причастности к тайне.

Однажды к нам приехала знакомая руководительницы из Индии, которая лет двенадцать обучалась у гуру индийского танца катхак. Договорились, что она выступит в качестве индивидуального репетитора для меня. В свои 13 лет я не понимала, зачем мне это нужно, – я была опытной солисткой: танцевала в студии лучше всех, знала больше направлений, чем она, и умела то, что положено. В чем смысл новых занятий?

На первом же уроке мы обе были немного в шоке: я – от ее придирок, она – от того, что у меня не было ни одного «правильного» движения, даже базового. Когда занятие закончилось, моя бабушка пригласила нас выпить чай. Разговор зашел о моей учительнице, той, которая всегда меня хвалила, и эта девушка искренне ответила: «Да, у нее очень интересное хобби».

«Хобби?!» – подумала я. Восемь лет, отданные на алтарь искусства, оказались всего лишь хобби? Эта девушка, которая сначала показалась высокомерной, на деле открыла мне глаза. Все, чему я училась годами, к чему относилась с рвением и страстью, оказалось вовсе не связанным с подлинным индийским священным танцем.

И о какой принадлежности к сакральной культуре может идти речь, если руководительница студии изучала танцы по видеокассетам с рыночных развалов? Все творчество студии было плодом чистого энтузиазма и фантазии конкретного человека, который до сих пор горит этим искусством, но не имеет прямого отношения к подлинной традиции индийского танца.

Примерно так и функционируют сегодня две очень похожие на первый взгляд духовные культуры – традиционная, передающаяся через посвящения, и квазитрадиционная, которая имитирует первую и порождает адаптированные формы принадлежности к духовному.

Мы так жаждем духовности, что охотно верим в любую ее имитацию. И рынок, подхватывая это желание, превращает священное в продукт, а практику – в услугу. Нас даже не смущает, что внимание многих духовных практик как будто органично смещается на внешние признаки: стройность, сияющую кожу, осанку, «гармоничные» пропорции. Красота становится маркером того, что практика «работает», а несовершенство тела – признаком неблагополучия. Рекламные образы тренеров, гуру, ретритов и курсов показывают идеализированные женские тела: подтянутые, ухоженные, гибкие.

Человек стремится прожить свою жизнь осмысленно, ярко, наполненно. Он жаждет прикосновения к высшему – к Богу, к истине, к вечному. Традиционно этот путь проходит через религию: через молитву, церковные обряды, духовную дисциплину. В рамках монотеистических традиций – христианства, ислама, иудаизма – тело мыслится как временное, бренное, подверженное греху, а потому нуждающееся в контроле, скромности, аскезе. Это плохо вписывается в общество потребления, где все становится спектаклем. А духовности по-прежнему хочется. Там, где человек не получает желаемого – ответа, поддержки, чуда, – на сцену выходят те, кто готов услышать молитвы современного избалованного человека: гуру, самопровозглашенные экстрасенсы, псевдопсихологи, астрологи, инфомошенники, коучи по изобилию. Тело становится ареной множества псевдодуховных манипуляций.

Я с глубоким уважением отношусь к религии и к искренним духовным искателям – безусловно, существуют люди, обретающие подлинный путь развития через эти практики. В этом исследовании меня интересует, как тело осмысляется за пределами религиозной традиции – в массовой культуре, где популярная духовность объединяет традиционные представления о теле, нью-эйдж-практики, психологию и саморазвитие. Можно ли считать йогу в фитнес-клубе духовной практикой или это уже что-то принципиально иное? Да, она сохраняет асаны, но выхолащивает их сакральный смысл. Современные духовные практики – это реинкарнация древних представлений о теле или продукт потребления для прокачки себя? Когда вы платите 200 000 рублей за ретрит, где вас учат «слышать тело», – чего в этом больше: аскетических практик буддистских монахов или маркетинга, упакованного в экзотическую духовность? Что происходит, когда тело становится инструментом самосовершенствования и капитализации внутреннего опыта?

Тело сакральное и профанное

Чтобы понять, в чем состоят противоречия сегодняшних эзотерических подходов к телу, нужно обратиться к традиционному обществу, в котором религия и культура составляют единое целое.

Мир воспринимается как неизменный порядок, заданный божественным законом. Истина уже дана (в священных текстах, обычаях, мифах), и поэтому задача человека – поддерживать имеющийся порядок через ритуалы. Тело человека – это часть космоса, оно должно быть упорядочено. Оно подчинено традиционным нормам, в которых отражается истинное представление о мире. Социальная структура традиционного общества иерархична и сакрализована. Человеческое тело принадлежит своей касте, семье, божеству, земле. Вот почему внешний вид, одежда, еда, половые роли, табу и прочие сферы, где человека жестко контролируют и ограничивают, – все это является способом вписать человека в правильный космический порядок, соединив его с сакральной сферой.

Так, например, упомянутая точка на лбу – бинди – сложный культурный и религиозный знак, в котором пересекаются социальное, религиозное и телесное. Красная бинди символизирует жизненную энергию (шакти), женскую силу, соединенную с творческим началом Вселенной. Замужняя женщина наносит ее ежедневно, отмечая тем самым связь с мужем, семьей и богиней Парвати – супругой Шивы, воплощающей верность и плодородие. Бинди ставится на область между бровями – на место аджна-чакры, или третьего глаза, где, по представлениям индуизма, сосредоточено внутреннее видение и духовное знание. И это лишь крошечная часть сложного комплекса индуистских представлений о теле, которое есть временная оболочка души (атмана), подчиняющаяся законам дхармы и кармы. Все этапы жизни индуиста регулируются телесными практиками. Например, очистительные ритуалы самскары сопровождают рождение, обряды перехода, включая смерть.

Индуизм – это сложная, далекая и закрытая религиозная система, со своими многобожными мифами, ритуалами, телесными практиками и философскими концепциями (дхарма, карма, самскары, чакры и прочими).

Иудаизм: забота о теле как форма служения

Если у вас есть знакомые иудеи, то вы знаете, как много ритуалов внутри иудаизма, и это не просто формальные процедуры или что-то вроде поверий. В иудаизме тело составляет часть договора (завета) с Богом. В ортодоксальных течениях тело человека рассматривается как инструмент служения Богу. Соответственно, телесные практики, предписанные Торой и раввинской традицией, – это способ духовной дисциплины. Каждое прикосновение, каждый элемент одежды, каждое движение может стать проявлением верности Завету или отхода от него.

Самая известная процедура – брит-мила (обрезание) – служит телесным знаком союза с Богом (Бытие 17:10–14). Через этот ритуал тело мальчика «включается» в священную связь с Богом, показывая, что он принадлежит избранному народу и принимает на себя обязательства перед Создателем.

Когда