Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак Страница 43

Процесс начался в 1935 году. «Вчера, когда публика собралась на суд по делу Шамхуриша, в зале царила напряженная атмосфера, – писали в газете. – Странные истории, аморальные трагедии и комичная эксцентричность дела впечатлили всех, и народу пришло столько, что зал не смог вместить всех желающих»[332].

В ходе полицейского расследования выяснилось, что банда Назлы Абдуллы преследовала не только Реджину Джулиотти, но и других людей. К ним обратились супруги-египтяне, потерявшие сына. Назле каким-то образом удалось заполучить (или украсть) два письма молодого человека, присланных из Парижа и Швейцарии. Эти письма доказывали, что он жив. Вселив в супругов ложную надежду, мошенники начали требовать денег для джинна. Полученные деньги они тратили в театрах и кабаре на дорогое шампанское[333].

После нескольких дней рассмотрения дела обвинение весьма экстравагантно сформулировало свою позицию: «Этот процесс возвращает нас в мрачные времена худшего толка. Это варварство в самой отвратительной его форме. Это дело показывает самоубийство цивилизации, гибель человечности в ее колыбели. Обвиняемые, как голодные волки, охотились за невинной овечкой. Они жадно терзали ее плоть и пили ее кровь»[334].

Защите было нечего возразить. Адвокаты не стали доказывать, что подзащитные действительно умели вызывать джиннов. Они попытались доказать, что Реджина Джулиотти все выдумала, потому что ей было жалко отданного здания. Но показания множества свидетелей не позволили адвокатам настаивать на такой трактовке событий. Назлу Абдуллу приговорили к пяти годам заключения, хотя ее сообщникам удалось избежать наказания. Когда суд закончился, Назла с рыданиями поцеловала сына, и ее увели.

Это был один из самых шумных процессов середины 1930-х годов. Египетские газеты писали о нем годами. Ходили слухи, что историю собираются экранизировать, но эти планы так и не осуществились[335]. И все же, несмотря на утверждения обвинения об уникальности рассматриваемого преступления, «дело Шамхуриша» было одним из множества аналогичных случаев, характерных для того времени. В 1930-е годы газеты наперебой писали о «святых» мужчинах и женщинах, которые мошенническим образом вытягивали у людей деньги, уверяя, что общаются с джиннами. Когда шел процесс Назлы Абдуллы, стало известно еще об одном подобном случае, получившем название «дело аль-Саида Маймуна». На сей раз обвиняемым был глава (придуманной) древней суфийской секты «Асаади Накшабанди», Халил Асаад аль-Мадани, которому удалось убедить нескольких высокопоставленных лиц (в том числе бывших министров) в своем умении общаться с джиннами. Аль-Мадани привлекли к суду за обман своих последователей и приговорили к двум годам и трем месяцам каторжных работ. Но поскольку дело это затрагивало влиятельных людей и не имело пикантной сексуальной подоплеки, такого освещения в прессе, как дело Шамхуриша, оно не получило[336].

Через несколько лет полиция Каира ворвалась в дом Мохаммеда Ибрагима Ахмеда, хорошо известного в своем квартале как воплощение духа царицы джиннов «шейхи Захийи». Он одевался в женскую одежду и принимал в своем доме тех, кто хотел узнать тайны мира джиннов. Полиция обнаружила в доме 37 женщин, собравшихся у «провидицы». Но это дело удалось замять, не доводя до суда[337].

Дела о заклинателях джиннов не ограничивались одним лишь Каиром. В Дамаске некий шейх обманул нескольких женщин, убедив их, что джинн раскрыл ему местонахождение огромного клада. Одну женщину он убедил в том, что убитая ею мышь на самом деле была замаскированным джинном и теперь другие джинны требуют от нее денег за убийство брата и компенсации расходов на погребение. Суд приговорил его к полутора годам заключения[338].

Спиритуалисты и гипнотизеры, вроде доктора Дагеша и доктора Соломона, появившиеся в арабском мире в начале XX века, недолюбливали заклинателей джиннов. Себя они позиционировали как последователей современной науки и полностью отвергали сомнительные «традиционные» практики, которые в лучшем случае были дремучими суевериями, а в худшем – опасным мошенничеством. Гипнотизеры опирались на иное наследие. Они утверждали, что учились в европейских институтах и подводили под свое занятие современную научную основу. Они дистанцировались от народных практик, привлекавших слишком много негативного внимания со стороны полиции и широкой публики, и окутывали себя экзотической, «прогрессивной» аурой. Во всем этом почти наверняка прослеживались гендерные и классовые элементы. Гипнотизеры были образованными, уважаемыми мужчинами, тогда как заклинанием джиннов чаще всего промышляли женщины самого низкого происхождения.

Несмотря на все это, трудно не заметить поразительного сходства между гипнотизерами и заклинателями джиннов – первые вряд ли появились бы без последних. Структура их представлений в точности копировала более традиционные практики, которые те презрительно отвергали. Они гипнотизировали своих медиумов, часто завязывали им глаза, а те потом отвечали на вопросы, ответов на которые не могли знать. Это удивительно точно совпадает с описанием «ударов по мандале». Разницы между доктором Соломоном и «волшебником», пришедшим в еврейский дом в Каире в начале XX века, чтобы выявить вора, практически нет.

Помимо механики самих представлений, совершенно ясно, что к гипнотизерам люди обращались по тем же причинам, что и к заклинателям джиннов. Люди хотели узнать свое будущее, найти воров или потерянные предметы. Несмотря на современную одежду и обучение за границей, гипнотизеры удовлетворяли давнюю человеческую потребность в ответах на мучающие их вопросы. Подавая себя в качестве гипнотизеров, они нашли нишу, которая позволяла им избегать нападок на заклинателей джиннов.

Иногда это срабатывало. Один автор, видевший доктора Соломона в Палестине, был убежден, что «молодой человек, полный энтузиазма в отношении сверхъестественного», просто не может быть мошенником[339]. Но, по сути своей, гипнотизеры и заклинатели джиннов ничем не отличались: и те и другие были шарлатанами. На арабском шарлатанов называют «даджал», то есть «обманщик», «мошенник», «проходимец». В межвоенный период слово это употреблялось очень часто. Эти опасные личности были повсюду – и в популярных пьесах и романах, и в ожесточенных общественных спорах[340]. В 1934 году одна газета пыталась предупредить наивных читателей об опасности общения с разными даджалами, с которыми можно столкнуться в повседневной жизни. Речь шла не только о заклинателях джиннов, но и о других: целителях-спиритах, астрологах и т. п. Автор статьи, которого не убеждал налет современности на докторе Соломоне и докторе Дагеше, считал гипнотизеров разновидностью опасных мошенников. Прямо о гипнотизерах он не писал, называя их «людьми, которые добавляют к своим именам звание “доктор”»[341].

Глава 13

Денди спиритического мира

К началу 1930-х годов доктор Дагеш собрал воедино различные паранормальные доктрины, циркулировавшие в арабском мире, и слепил из них успешного мистика современности. К этому